«Не верили, что я глухой»: 12-кратный олимпийский чемпион Виталий Оботин — о шоу «Титаны», школьной травле и пути пловца

Виталий Оботин — действующий член сборной России по плаванию среди спортсменов с нарушением слуха, многократный чемпион мира и Европы, а также двенадцатикратный чемпион Сурдлимпийских игр. Свои бесчисленные медали он хранит в чемодане, а большую славу получил к 34 годам, когда попал на шоу «Титаны» (16+). Это скромный, веселый, открытый и приятный в общении человек, на которого хочется равняться.

Родился и вырос Виталий в простой семье в закрытом на то время городе Большой Камень Приморского края, где единственной защитой от издевок школьных одноклассников стал бассейн. В отличие от школьных коридоров, где он часто сталкивался с буллингом, в воде его приняли как обычного паренька и сильного соперника.

Путь на большой экран для Виталия начался с инициативы его жены. Сам спортсмен, по его признанию, не смотрел телевизор и не верил, что пройдет дальше первой серии. Однако именно его история — 12-кратного олимпийского чемпиона с нарушением слуха — заставила других участников замереть от удивления, когда искусственный интеллект перечислял его регалии.

Но это его совсем не расслабило, а, напротив, подтолкнуло на новые решения и путь. Вместе с супругой он активно ведет соцсети, чтобы показать родителям детей с инвалидностью: границ нет. В интервью VLADIVOSTOK1.RU Виталий рассказал, с чего начал свой путь в спорте, почему не стоит делить начинающих спортсменов на инвалидов и не инвалидов, а еще об участии в шоу «Титаны».

— Как вы попали в спорт?

— Мне было семь лет. И, как любой ребёнок, я просто любил в море купаться летом, аж до посинения. Уходил с самого утра на целый день, как на работу. В обед родители звали, кушал и обратно. Мне нравилось. Даже игрушек не было, волн не было, всё равно барахтался, что-то делал — это было прямо моё.

И наступает осень. А у меня старшая сестра есть, на четыре года старше, она уже на плавание ходила. Я смотрю на неё и думаю: зачем целый год ждать лета, если можно сейчас пойти в бассейн и дальше продолжать купаться. И я говорю: «Мам, отведи меня». Она ведёт меня в бассейн. Я помню этот диалог. Мы там держимся за руку, я маленький…

— Сколько это было лет?

— 7 лет. Я тогда сказал: «Буду купаться, мне там будет нравится». Мама говорит: «Нет уж, ты будешь тренироваться». И вот эта фраза мне так запомнилась, в ключе «ты будешь работать, никаких поблажек».

Мне повезло, что занятия были бесплатные, видимо, была какая-то программа для инвалидов. Абонементная группа — это когда ставят технику, учат ребёнка элементарно держаться на воде. И потом я уже пошёл в обычную группу. И до 10 класса я плавал в Большом Камне наравне со всеми. У нас была обычная группа с говорящими детьми. Меня там приняли. Конечно, все шутили друг над другом, надо мной шутили, но это было по-доброму. Если были какие-то ситуации из ряда вон, то ребята могли за меня заступиться, если на улице что-то, например.

В 10 классе мы поехали на краевые соревнования среди школьников в Арсеньев. Там меня заметил тренер из Владивостока и пригласил меня и ещё одного парня в город.

И в 11 классе мы переехали во Владивосток. Я жил в училище Олимпийского резерва. И вот как приехал сюда, через полгода я, наверное, подошёл к тренеру и говорю: «Не может быть такого, что вот я один на весь мир с нарушением слуха плаваю в бассейне с такими результатами. Давайте что-нибудь поищем». Он говорит: «Давай поищем».

И нашли. Мы полгода пробивались, чтобы попасть туда. Адрес, куда лететь, когда соревнования — вот эти данные все. Полетели в итоге на чемпионат России.

— Мы — это команда или вы и тренер?

— Я и тренер. На соревнования я полетел сам, один спортсмен. У нас команды не было. У моего тренера все так же обычные здоровые ребята. Я вот один по слуху к ним попал. Это была моя мечта. Вдруг это то, что я хочу — по миру поездить, с людьми познакомиться. Чего бы нет?

На первом курсе университета в 2010 году мы поехали в первый раз на чемпионат России в Зеленоград. А мне тогда только исполнилось 18 лет. И мы взяли 16 медалей на меня одного. Участников было много. Просто я перекрывал две категории: юниоры до 18 лет и абсолютную категорию — это старше 18 и до старости.

Конечно люди, не верили, что у меня действительно проблемы со слухом. Думали, что я притворяюсь, подделал справки. Понятное дело, откуда взялся такой чемпион? Снова получали справки, аудиограммы проходили, чтобы доказать, что я глухой. Ну и попал в сборную.

К концу первого курса мы уже полетели на мой первый чемпионат мира в Португалии. Я так загорелся этой идеей, и после этого первого чемпионата у меня мировоззрение поменялось. Я и так пахарем был, а тут такая отличная возможность каждый год куда-то выезжать с командой, тренироваться. И начал работать ещё больше.

— А как же учеба? На какую специальность поступили?

— На преподавателя по физической культуре и спорту. После окончания университета поступил в училище Олимпийского резерва, они предоставили мне питание, проживание. Конечно, мне преподаватели помогали, понимали, что я перспективный спортсмен, и надо готовиться, работать, выступать. Представлять университет на международном уровне. Вот поэтому шли навстречу.

— Со студенческой жизнью понятно, времени там было минимум. А детство? Скажем, с 7 лет, когда попали в бассейн, и до переезда во Владивосток, как оно проходило?

— Я был обычным школьником: утром учёба, вечером тренировки, днём мультики. Учился в школе, приходил домой, играл за компьютером, как все. У меня не было никаких хобби. Плавание было моё всё, прямо абсолютно всё. И на другие виды спорта я не смотрел. Если плавание уже выбрал, значит, надо дальше там расти.

— Вы родились с нарушением слуха?

— Да, но всё стало хуже в 1,8 года, я тогда переболел дифтерией. Это когда сильная ангина, и она захватывает ухо, горло, нос и слуховой аппарат — всё вместе. Мама говорит: «И до болезни, и после мы понимали, что с тобой что-то не то. Поехали к врачу, и врач сказал, что у вас ребёнок не слышит».

Я перед интервью звонил маме, говорю: «У вас там, наверное, стресс был? Вы плакали?» Она говорит: «Ну, конечно, плакали, но что было поделать?». Отец сказал, что есть, то есть, давай с этим работать. Мне почти сразу надели аппарат, и поэтому даже привыкать особо не пришлось. Я не помню тот возраст, естественно.

— У меня много знакомых с нарушением слуха, и у них нет такой хорошей речи. Откровенно скажу, что вы просто прекрасно разговариваете. Это чья заслуга? Родители куда-то отдали или как-то это сформировалось само?

— Я на самом деле не знаю точного ответа. Мама со мной много разговаривала, это всё благодаря ее заслугам. Но я помню, что был детский садик для детей по слуху. Там мы вместе с воспитателем много учились говорить, учили четверостишия, устраивали мини-сценки для выступлений. Но все задания с речью давались мне легко. Может быть, это мне немножко от природы дано, не знаю.

Но в основном да, мама со мной много занималась, очень много, и я в детстве много читал книг. Она заставляла меня писать. Видишь текст? Всё, садись, переписывай. Я понимаю, что вся эта работа повлияла. И я верю в то, что благодаря этому научился говорить. И свою роль играет окружение тоже. Человек с нарушением слуха часто общается среди таких же, и это мешает ему понять, как он разговаривает, хорошо или плохо, понятно или нет.

— У вас в основном слышащее окружение?

— Слышащие, обычные люди, да. И самое главное, аппарат очень помогает в речи, потому что когда человек говорит, он должен слышать свой голос. А когда он не слышит свой голос, ему сложно сказать даже слово.

— В первом выпуске вас показали в трогательной картинке: вы говорили про детство, что в школе обижали, а в бассейне не обижали. Все же, как к вам относились одноклассники? И была ли разница в отношениях на тренировках?

— Буллинг был в школе, потому что дети не все понимают, что значит обидеть, — ещё пока не повзрослевшие. Все пацаны вертелись между собой. До избиений не доходило, но морально тяжело. Стоишь один, ждёшь, когда перемена закончится, чтобы на урок уже пойти. Я еще мелкий был, худой, с аппаратом в ушах.

Ещё и учился хорошо. А те парни, они и учились похуже. То есть двойной удар по мне. Фактически это даже, наверное, какая-то обычная ситуация была. Вот он глухой, с ним не разговариваем, его можно немножко подразнить, пообижать.

— А вы после окончания школы с кем-нибудь общаетесь?

— Нет, мы как-то не поддерживаем общение. Есть, конечно, друзья-пловцы с моего класса, вот с ними контакт держим.

А в бассейне не обижали. Там была обычная группа со здоровыми детьми. Меня там приняли. Конечно, все шутили друг над другом, надо мной шутили, но это было по-доброму. Если, допустим, были какие-то ситуации, то ребята могли даже за меня и заступиться, если на улице что-то. Очень дружеская атмосфера была.

В бассейне всё меряется не словом, а результатом. В спорте вообще все измеряется результатами. Конечно, они понимали, что я не слышу, но в воде и так ничего не слышно. Там, когда плывёшь, вода в ушах. Ребята понимали, что я толковый, ещё и быстро плаваю, конечно, со мной было интересно зарубиться.

А у нас заруба была ещё между учениками разных тренеров. За сколько он проплыл у того тренера? Да вот за столько-то. О, надо догонять. Здоровая конкуренция была. Наверное, это меня тоже воспитало.

— Кто в то время был отдушиной, поддержкой? Кому можно было как-то пожаловаться или поплакаться?

— Нет, в школьные годы я вообще не жаловался, я стойко это всё переносил. Со школы приходил, не было такого, что: «Мам, пап, меня обижают». Я просто в себе это держал. Как я могу родителям это сказать? Я считал, что мужчина не плачет. Конечно, родители всегда — опора, но не помню таких моментов, чтобы я пришёл: вот у меня не получается, у меня результат плохой, меня там обижают, меня не любят.

— Расскажите про тренера. Как он нашёл общий язык? Как отреагировал?

— Скорее всего, мама подошла к тренеру, Светлане Дмитриевне, поговорила и потом мне сказала, что тебя приняли как обычного. То, что ты глухой, вообще никого не волнует. Всё, ты как обычный, у тебя есть руки, ноги, всё есть, иди работай. Меня никак не представляли. Там дети, наверное, и не заметили. Мы просто забежали в раздевалку, все начали переодеваться. Тренер особо даже не выделял. Да, не было такого представления: «Смотрите, он не слышит. Давайте его любить и жаловать». Нет, меня приняли как обычного, и гоняли как обычного, никаких поблажек не было.

Ну, а зачем эти поблажки? Если расти, то вместе со всеми. Благодаря этому чувствуешь себя в команде. Есть такая пословица: «У нас казарма лучше всех: один косячит, гоняют всех».

— На кого в то время ориентировались из спортсменов?

— Майкл Фелпс. Это 2008-й. До 2008-го, наверное, Александр Попов. Вот эти именитые спортсмены, это ж такие легенды.

— Хотелось бы им руку пожать?

— Конечно.

— Виделись с ними?

— Нет, лично не виделся. Удалось только с трибуны смотреть.

— Участие в проекте «Титаны» — это первые большие съемки, волнительно? Волнительнее, чем выходить на старт на соревнованиях на Олимпийских играх?

— Самый волнительный момент — это выход на балкон. И выход в Колизей в первой серии. Потому что мы не знаем, кто там будет среди участников. А я немножко стесняюсь камеры. Потом смотрю, как в Колизей выхожу с улыбкой до ушей. Думаю: «Вот как со стороны выгляжу». Ну конечно, посмеялся над собой, жена сказала: «Не переживай, ты красивый». Ну и второе, самое волнительное — это когда мы уже видим испытания и понимаем, что делать. Очень волнительно слушать голос искусственного интеллекта, когда он говорит: «Участники, внимание, на старт». Ё-моё! Я вот сейчас даже смотрю, меня до сих пор за душу сильно берет.

— А реакция участников понравилась, когда вы вышли, они все такие: «Вау, 28 медалей»?

— Конечно, я вообще удивился, не ожидал этого. Во-первых, я скромный человек. Я ехал на проект ради выступления и просто посмотреть на других, получить самому удовольствие, а не ради повышения популярности. И когда смотрю выпуск, думаю: «Реально, вы так удивляетесь тому, что так перечисляют мои результаты?» Но приятно было, неожиданно приятно, особенно когда Майами сказал: «О, тяжёлая артиллерия пошла».

— Есть какие-то стереотипы о глухих, с которыми вы сталкивались и которые хочется развеять?

— Наверное, нет такого. Я вообще удивлён, что люди не замечают аппараты, потому что мне кажется, что они вообще огромные. Но да, их не видно, оказывается. Я понял главное: могу сказать незнакомому человеку, что не слышу, и попросить говорить громче. Поначалу я этого стеснялся дико.

А потом всё изменила одна встреча в магазине сантехники: я пришел, прошу кран, продавец начинает губами что-то мелко шевелить и тихо говорить. Я 50% слышу, 50% по губам читаю. И я ничего не понял. Думаю, ладно, рискну, скажу: «Я плохо слышу, можете говорить чуть погромче». Он говорит: «Ничего страшного, я повторю». И вот это «ничего страшного» меня так прямо удивило. Я ожидал услышать: «Ты что, глухой?» Но, оказывается, если смело сказать, то можно увидеть, что всё не так, как ты думаешь.

Ну, такое что-то, на фоне детских обид того времени. И с того момента я понимаю, что не надо стесняться. Я просто поставил себя на место продавца, которому тоже важно выстроить диалог, он же должен мне продать то, что нужно.

— Сейчас вы действующий член команды сборной России, правильно?

— Да, я действующий спортсмен, тренировки есть, готовимся к чемпионату Европы.

— Как ваш день складывается сейчас? И где вы тренируетесь?

— Я тренируюсь в «Олимпийце». В 7 утра утренняя тренировка, 1,5 часа вода. Потом еду домой, отдыхаю. Следом в зал к своему товарищу, там потренируюсь, и в 3 часа дня вторая тренировка. И всё, где-то до пяти, после пяти свободное время.

— Это прямо каждый день?

— Да.

— А в море купаетесь летом?

— Слушайте, такое ощущение, как будто чем старше становишься, тем меньше на море времени выделяется. Но да, я этим летом купался, ну один-два раза буквально. Но всё равно дерзкий азарт, то, с чего я пришёл, оно как-то пропадает постепенно.

— Всегда было интересно, чемпионы, которые всю жизнь посвятили бассейну, приезжают на море, и как это происходит? То есть это какой-то заплыв на 3 километра туда-обратно? Или барахтанье у берега?

— Нет, мы просто заходим по пояс, ложимся на воду и лежим. Мы ничего не делаем. Мы просто не хотим ничего делать. Мы даже когда в Таиланд летали с женой, я просто разбегался, падал и всё — лежал на воде. Бывало, даже на песок ложился, и вода так меня наполовину закрывает, по мне ходит. Всё, мне хорошо. Плавать? Да ну, тренировок в бассейне хватает.

— Как изменилась ваша жизнь с рождением дочери? Стало сложнее укладываться в свой привычный ритм жизни с тренировками?

— Ну, когда родилась дочь, вообще наступило прекрасное время. Чуть сложнее, потому что надо время уделять ребёнку, покормить, подгузник поменять. Но у меня замечательная жена, которая понимает, что ночью меня лучше не будить, потому что мне утром на тренировку.

— Вы ещё до выпуска этого сезона говорили, что хотите поучаствовать в «Титанах». Как вы вообще узнали, когда начали смотреть, и в какой момент зародилось это желание?

— Я знал об этом шоу, потому что вырезки в Instagram (экстремистская организация, деятельность запрещена на территории РФ) попадаются. А жена у меня любит его смотреть. И она сказала: «Тебе надо туда».

Я говорю: «Зачем?». Смотрю на эти рамы здоровые, что мне там с ними делать? Да я вылечу в первой серии. Я даже до первой серии, мне кажется, не дойду. Она сказала: «Ты не понимаешь, ты особенный. Человек, который добился больших результатов и ещё и инвалид по слуху, вот в этом твоя особенность. Ты должен нести это людям. Твои ограничения не так уж и страшны, как ты думаешь».

Уже будучи на проекте, я загорелся: насколько далеко я смогу пройти? Я что, ради одной серии сюда что ли приехал? Такой путь проделали. Давай-ка, Виталька, поработай. И уже азарт проснулся, интерес.

— Какие испытания были самые тяжелые?

— Самое сложное — это с кораблём. Я думал, у меня плечо сломается, там очень жёстко было. Я в жизни не испытывал такой боли, такой нагрузки и вообще такого дикого желания все бросить. У меня за плечами, конечно, столько страданий в спорте, но это самое ужасное страдание в моей жизни.

— Бывает, что люди, которые рано сдались, как-то наказывались командой, взглядами, или были ссоры из-за этого?

— Ну, во-первых, там самое главное — это здоровье. Нам всегда говорили опираться на своё здоровье. Все спортсмены друг друга понимают, знают, что все разные, и у каждого свой предел. У спортсменов свой склад ума, более поддерживающий. Не токсичный.

— Кому удобнее проходить испытания в «Титанах»? Спортсменам, как вы, или всё-таки тяжелоатлетам и тем, кто занимается силовыми нагрузками?

— В этом шоу я понял, что невозможно выделить один вид спорта. Там удача должна быть дикая. Попасть в ту команду и пройти с ней дальше. Плавательная подготовка мне помогла. Сила, конечно, не как у тяжей, но этого хватило. Спасла выносливость. Единственное, не хватило силы кистей и предплечья, когда надо было висеть на кольцах. Но и тяжёлые атлеты там долго не продержались. Чем больше вес, тем тяжелее себя держать. Поэтому более универсальные спортсмены дольше задерживаются. Но опять же, там было и такое, что универсальный спортсмен вылетал. А я думал, что он станет чемпионом сезона.

— Среди участников не было предвзятости к вам?

— Нет. Это меня и удивило, что все были абсолютно спокойные и адекватные.

— Они, наверное, слово боялись сказать?

— Да это я боялся слово сказать. Там такие люди!

— Появилась ли после проекта идея подкачаться?

— Если честно, я хочу попасть на битву сезонов. Поэтому планирую немножко сильнее стать.

— Если бы вы сейчас с собой маленьким встретились, это то, о чём он мечтал?

— Это то, о чём он мечтал.

— Какая сейчас в спорте цель?

— Мы с женой поняли, что будем стараться популяризировать спорт. Начали активно вести соцсети и увидели отклик у людей. Многие пишут, что вдохновились и пошли в спорт — это сейчас лучшая награда и благодарность.

Считаю, что родителям не надо бояться спорта. Просто детей за шкирку и в секцию. И неважно, какие дети, слабые-не слабые — это хорошая возможность научиться общаться с людьми, не бояться их. Самое главное — не бояться прийти в секцию и спросить, возьмёте ребёнка или нет. Я думаю, у нас все тренера адекватные и готовы со всеми работать.

— Есть ли смысл делить спортсменов на инвалидов и не инвалидов?

— Нет смысла вообще делить. Я, например, попал в обычную команду. Мы вместе начали этой группой расти. Я тянулся за ними. И благодаря этому очень высоко вырос в результатах. И когда в 2010 году прилетел на первый чемпионат России по слуху, я там всё выиграл.

Только потом я начал понимать, почему у них результаты не как у меня: потому что они команда по слуху. Они все друг на друга смотрят и тянутся друг за другом, а нужно тянуться за говорящими и сильнейшими, тогда будет результат.