Типы владивостокцев и приезжих: кто они и почему без них город не тот

Прежде чем нырять в мир колоритных персонажей дальневосточной столицы, давайте разберемся с базой: как правильно называть самих горожан? Владивостокцы или владивостокчане? Спойлер: оба варианта имеют право на жизнь.

Доцент кафедры русского языка и литературы ДВФУ, кандидат филологических наук Наталья Милянчук пояснила, что традиционные словари долгое время признавали только слово «владивостокец» (хоть и с оговоркой, что в единственном числе именительного падежа его почти не используют), однако современные реалии и живая речь диктуют свои правила. Поэтому сегодня филологи уже не клеймят варианты «владивостокчанин» и «владивостокчанка» как ошибку — они стали нормой.

С названием разобрались. Теперь самое время перейти к типам владивостокских NPC (термин из компьютерных игр, означающий «неигровой персонаж») — тем, кого мы встречаем каждый день, и к «лимитированным героям», которые выходят на улицы только в определенные сезоны.

В какую бы часть Владивостока вы ни зашли — везде и всюду вас встретят очень стильные, ухоженные люди всех возрастов и обоих полов. Даже в самой неожиданной локации — подворотне на Чуркине или на Тихой — можно стать свидетелем профессиональной фотосессии в полном образе: одежда по последнему писку моды, сложнейший макияж и укладка, которая держится под любым туманом.

Многие приезжие отмечали: быть красивым и стильным в любую погоду и время дня — это суперсила владивостокца. Горожане умудряются даже съемную квартирку в 9 квадратных метров в малосемейке (хихишнике или хахашнике, как здесь говорят) превратить во вполне дизайнерское жилье. Поэтому, если вы вдруг увидели парня в Gucci, который несет мусорное ведро со стороны гостинок на Некрасовской — не удивляйтесь. Нашинские умеют видеть и создавать красоту везде.

Зимой они, как правило, чинятся или тусят на нижней парковке «Реми-сити», чем до ужаса раздражают покупателей, которые не могут найти место для своего авто. Весной выходят на городские дороги. Особенно любят гонять по ночам — со свистом и диким ревом мотора под окнами многоэтажек в спальных районах. Также их можно встретить на трассе на острове Русский, где сотрудники ГАИ пытаются выгнать группу гонщиков на пестрых корчах, а те, в свою очередь, делают вид, что просто припарковались на обочине.

Легенды владивостокских автобусов, японского сада возле ВВГУ и всевозможных околоазиатских локаций города. Подростки в ярких цветных париках, карнавальных линзах и китайских костюмах — непременно самых популярных персонажей аниме или игр — с картонными мечами и прочим фантазийным «оружием». Передвигаются, как правило, шумными группами под заливистый смех, говорят на смеси молодежного сленга, японского, китайского, корейского языков и мемов, понятных только ценителям.

Придержите едкие комментарии о неправильной молодежи для пацанов на электросамокатах, едущих втроем на одном СИМе. Подростки-косплееры Владивостока — самые добрые, воспитанные и отзывчивые дети, которых можно встретить в городе. Они с удовольствием расскажут о своем персонаже, сфотографируются (после вежливой просьбы, разумеется), покажут, где рядом можно съесть вкусный рамен и даже, возможно, предложат обняться.

Подтип — анимешники. Узнать их просто: черная или темная худи оверсайз в любую погоду с аниме-принтом, кроссовки, рюкзак, пестрящий всевозможными значками с любимыми персонажами, длинная челка, закрывающая половину лица, цветные пряди или волосы целиком. Они могут обсуждать сражения Наруто с такой серьезностью, будто решают судьбу мира. Им всё равно на косые взгляды бабулек у остановки — у них своя реальность.

Владивостокский парадокс: Lexus, BMW, Lamborghini или легендарные японские спорткары стоят одним колесом на тротуаре у облезлой панельной девятиэтажки в районе Нейбута (или других спальных районов). Потому что их владельцы деньги на понты нашли (в кредит, ага), а на гараж, даже на аренду, или место на платной парковке — нет.

Можете быть уверены: побитая годами уставшая машина без бампера и с дырками в днище — это не ведро с гайками, которому пора на свалку, а очередная легенда японского автопрома. Владелец просто пока не привел ее в порядок.

Да, есть вероятность, что ее перекупили у сотрудников разборок (которых в городе очень много) за символичную сумму, а денег на восстановление «ласточки» хватило бы на четверть квартиры во Владивостоке. Но это не важно. Посмотрите в горящие глаза нового хозяина «черностоя» — прозвище седана Toyota Mark II X70 — и поймите: перед вами самый счастливый человек на свете. Такое вот хобби у жителей Владивостока.

Они всегда одеты по погоде, в зависимости от возраста и настроения держат в руках книгу или планшет, в ушах — наушники с любимой музыкой или подкастом. А могут просто бесцельно часами ходить по пляжу, строить пирамиды из гальки и смотреть на то, как перекатываются «барашки» на волнах.

Приехать к Токаревскому маяку или на Шамору, занять парковочное место и сидеть в авто — это целый ритуал. Перед этим обязательно надо взять кофе в пит-стопе. Так на воду можно смотреть бесконечно долго.

Да, во Владивостоке они не перевелись. И живут всё там же: Тихая, Нейбута, Чуркина, Дальхимпром, Снеговая — чем дальше от центра, тем их больше. Конечно, былой криминальной силой, как 20 лет назад, они уже не владеют, но гулять поодиночке в темное время суток в местах, где почему-то не горят фонари, всё же не советуем.

Фанаты моря и SUP-бордов, которые начинают сезон весной с угона льдины. У них есть целая программа «от заморозков до заморозков»: куда поехать, чтобы встать на доску на морской глади и грести туда, куда ногами и вплавь добраться невозможно. Их можно встретить буквально на каждом клочке города, где есть доступ к морю. Волны их, как правило, не пугают, как и расстояние.

Им не важно, где и когда нежиться в солнечных лучах и рассекать водную гладь — на набережной в центре города или на пляже за городом. Главные атрибуты: купальник, полотенце, солнцезащитный крем и очки. Проходящие мимо туристы и горожане в теплых куртках их совершенно не смущают. «Да вы чего, солнце же, жара!» — возражают они, когда у собеседника стучат зубы.

Тот, кто разозлил своими маневрами всех автомобилистов-попутчиков и встал на светофоре на пять секунд раньше других участников. Он же паркуется, где душа прикажет, и очень возмущен внедрением камер для фиксации нарушений ПДД на городских дорогах. И да, обычно такой водитель уверен, что он-то точно умеет водить, а все остальные — нет.

Люди, которые коллекционируют еду, потому что во Владивостоке постоянно открываются (и так же быстро закрываются) точки питания разных кухонь мира. Они знают, где в городе подают самую вкусную шаурму, какая доставка привозит не те роллы и в каком пит-стопе можно попробовать лимитированную серию завертонов с уткой по-пекински.

Люди, одержимые паровой булочкой родом из Кореи с начинкой из фарша и тушеной капусты со специями, которая имеет свой неповторимый аромат. Запивать ее нужно непременно классическим «милкисом» из жестяной баночки.

Пян-се владивостокцы либо обожают до одури, либо на дух не переносят. Его принято есть сразу горячим, но если берете с собой — лучше завернуть в два или три целлофановых пакета. Правда, есть очень большая вероятность, что содержимое сумки (и вся сумка целиком) еще какое-то время будет отдавать специфическим запахом. Одно время работодатели города даже неофициально запрещали сотрудникам обедать пян-се в помещении — чтобы не смущать коллег очень стойким амбре.

Выбирают весь бензин в городе летом и ненавидят Владивосток девять месяцев в году. Но летом заполоняют город, пляжи и высказывают свое «фи»: у них в Хабаровске, конечно, лучше. Именно они кричат «Хабаровск!!!» на дискотеках, на пляжах и лезут в споры с теми, кто даже не спрашивал, что не так с Владивостоком и почему нужно срочно переезжать.

Владивосток стоит на 28 сопках, и по нему очень сложно ходить неместным. Но в городе живет очень много любителей бега. Действуют беговые клубы, а есть и просто энтузиасты — несутся трусцой с музыкой в ушах по крутым склонам, подъем за подъемом.

Они гоняют по сопкам, едут по мостам, чтобы попасть на остров Русский, где по инициативе мэра Шестакова создали (и продолжают создавать) огромный веломаршрут, который должен опоясать весь остров. В самом городе, к сожалению, пока недостаточно инфраструктуры для полноценного катания, но людей это не останавливает.

Люди со старенькими яхтами и маленькими лодочками. Зимой над ними смеются, называют плавсредства «корытами» и считают, сколько денег уходит на содержание и хранение маломерного судна в условиях Владивостока, где всё, что связано с морем, парадоксально дорого стоит. Владельцы привыкли. Они вообще терпеливые. Потому что яхта — это не роскошь, как думают многие, а бесконечный ремонт на воде.

Но наступает лето — и всё меняется. Те самые люди, которые в холода даже сдерживали ехидные уколы, вдруг расплываются в улыбке и набиваются в добрые приятели. «Слышь, а у тебя лодка же?», «А на Русский можно?», «А нас возьмешь? Ну, пожалуйста, мы шашлык возьмем и пиво, а на бензин скинемся!» — и владелец устало вздыхает, заправляя двигатель на очередные много тысяч рублей, прекрасно зная, что «скинемся» в лучшем случае покроет треть.

Подтип — яхтсмен-одиночка. Тот, кто выходит в море без компании, шашлыков и громкой музыки. Они встают на якорь в бухте, качаются на волнах и тихонько ловят кальмара.

Без них Владивосток — не Владивосток. В пандемию и некоторое время после было очень странно бродить по городу и не видеть стройные колонны гостей из Поднебесной. Очень шумные, не такие, как мы. Они скупают ювелирные украшения в центре города оптовыми масштабами, коробками выносят шоколад, мороженое, конфеты «Приморского кондитера» и европейскую косметику — от гелей для душа до духов и декоративки.

Приморские гиды регулярно жалуются, что их сопровождающие несут чушь про историю Приморья и не дают умам китайцев прогнать мысль, что мы — дальневосточники — вероломно живем на их земле.

По ним невозможно понять, как одеваться и какая погода в городе сейчас. В одном месте и в одно время по улице может идти мужчина в сланцах, шортах и гавайской футболке — и женщина в пальто и замотанным шарфом до ушей. Местные не удивляются — владивостокская погода действительно очень непредсказуема.

Безумные фанаты подледной рыбалки, часть которых уже получила «медаль за навагу», утопив личный автомобиль где-то в акватории Амурского залива. Чаще всего это происходит в районе «синих гаражей» Тавричанки, на Чайке и в бухте Воевода на острове Русский.

К слову, никакого дикого рыбного изобилия зимой нет, но они всё равно сидят, медитируют на удочку и счастливо мерзнут. Такое вот хобби. Появляются эти горожане в ноябре, когда лед на море едва-едва встает, и уходят примерно в марте–апреле после «селедочной лихорадки» — и то только потому, что море зачем-то стало жидким. Узнать такого персонажа можно по двум атрибутам: ледобуру и железному ящику с сидушкой.

Узнать его могут только приезжие. Потому что сами владивостокцы в зеркале его не видят, а вот гости из Москвы — сразу.

По мнению остальной России, этот тип ест крабов на обед, а красную икру — ложками на ужин. При этом делает он это прямо в машине, потому что ходить пешком тут не принято (сопки, понимаете ли). За рулем он сидит исключительно справа, ведь «хороший руль левым не назовут». А если вы с ним заговорите, то не успеете за ходом его мыслей — речь у дальневосточника очень быстрая.

Пит-стопы для него — не техническая остановка в гонках, а святое место: подъехал, опустил стекло, взял кофе и завертон, и поехал дальше смотреть на море из салона. Никаких тебе «выйти из авто, зайти в кафе, сесть за столик» — это для пешеходов, а их во Владивостоке, как известно, не существует.

А еще «тот самый дальневосточник» во Владивостоке летом страдает от нашествия «варягов» из других регионов, которые приезжают на его море, создают пробки и жалуются на погоду. Но сам он при этом каждые выходные совершает паломничество к Токаревскому маяку или на Шамору — потому что «море зовет».

Если верить исследованиям и опросам, приезжие рисуют портрет дальневосточника очень противоречивым. С одной стороны, его считают независимым и прямым — «говорят в глаза, не юлят». Открытым и доброжелательным — в рейтингах качеств, которые приписывают жителям ДФО, это на первых местах. Трудолюбивым, закаленным — потому что, по версии москвичей, «жизнь на краю земли не сахар». И авантюрным — готовым сорваться в Китай на выходные, потому что «это как съездить на дачу».

С другой стороны, того же человека могут назвать суровым и жестким, ведь каждый настоящий дальневосточник хотя бы раз в жизни видел амурского тигра и остался жив. А еще его считают непривычно патриотичным до болезненности — в соцсетях периодически пишут, что за любое негативное слово о Владивостоке можно «легко отхватить коленкой по улыбающейся роже».

И главный парадокс: согласно исследованию Центра социального проектирования «Платформа», каждый третий дальневосточник мечтает о переезде на запад страны, где будет умирать от ностальгии. Уехав в Москву или Питер, он годами мучает друзей просьбами «скинуть фото набки» и прислать коробку приморского «Птичьего молока». Но обратно, как правило, не возвращается.

Сами владивостокцы при этом себя дальневосточниками почти не называют. Для них важнее — приморец. А слово «дальневосточник» всплывает, как правило, где-нибудь за пределами ДФО. Встретятся в условной Турции случайно хабаровчанин или сахалинец — и тут же начинают брататься.