Через лес по минам и под дронами: побывали на боевых учениях будущих бойцов СВО

В один из недавних дождливых дней наша редакция приехала на улицу Гвардейскую в лице меня — Алисы Князевой и несменного фотографа VLADIVOSTOK1.RU Елены Буйвол. Там располагается бывший военный городок № 75 или «Саман». В далеких 2005–2007 годах по этим улицам, тогда еще полным жизни, я с друзьями часто ходила к форту № 2, а через него спускалась в бухту Стеклянную. Сейчас жизни здесь нет. Хотя виды всё такие же живописные. Раньше тут дислоцировался 1533-й зенитный ракетный полк, защищавший небо главной базы Тихоокеанского флота. В 2012 году гарнизон расформировали, личный состав и вооружение перевели в другое место. Теперь казармы заброшены, жилые дома зияют дырами вместо окон, а местами из крыш торчат кусты травы и даже где-то прорастают деревья. Но это место всё еще несет в себе смысл и выполняет едва ли не одну из ключевых ролей в защите родины. Теперь здесь отрабатывают навыки бойцы до отправки на СВО: как спасать раненых, проводить эвакуацию, видеть мины, растяжки, гранаты под ногами и многое другое. Мы уже были на похожих учениях и подробно рассказали, как это происходит. В этом репортаже хотим передать собственные ощущения. Для этого имитировали приближенную к реальности обстановку на поле боя. В основе — суметь отточить весь алгоритм, чтобы он воспроизводился, как движение щетки по зубам каждое утро. Иначе ты с большой долей вероятности погибнешь. На учениях бойцов разбивают на три группы по пять человек. В каждой из них один исполняет роль раненого или «подранка», он же 300-й. Его задача после ранения — правильно укрыться, оказать самопомощь, если это возможно, лечь в позу для эвакуации. А еще всё время вести себя как настоящий раненый, который не может идти сам. Роли оставшихся тоже распределены: двое осматривают пострадавшего, оказывают первую помощь и вытаскивают из зоны обстрела; еще двое следят за обстановкой в воздухе, охраняют товарищей и отстреливаются, если это необходимо. У каждого из них при себе были средства оказания первой помощи, в первую очередь жгуты, перевязочный материал и турникеты. На группу выдали одеяла, палатку для эвакуации, а также шашки для создания дымовой завесы. Бойцы, сопровождающие (они льют краску на раненых, имитируя кровопотерю) и корреспонденты пришли в «начало истории». Здесь по сценарию одному из бойцов повредило бедро, возможно, артерию. Он отполз от товарищей на расстояние примерно 5 метров и начал действовать по инструкции: перевязать рану жгутом, обозначить состояние своим и ждать. Ребята переговариваются, оттачивают команды. Так происходит в каждой из трех групп по очереди. За всем этим наблюдает Тренер — это позывной инструктора по тактической медицине Сергея. Он деликатно спокойным, но жестким голосом (по меркам моих ушей) направляет бойцов, если они что-то забыли или делают не в том направлении. Одна из задач — привить хладнокровие, и криком этого точно не добиться. Эвакуация «раненого» — жуткая вещь, если наблюдать со стороны. Всё зависит от точности движения, команды и концентрации. Что-то не так, и могут погибнуть больше чем один. Даже под мирным небом эта картина пугает. Особенно как по-актерски кричат «раненые». Нас предупредили, что во время всего процесса над головами будут летать дроны и «охотиться» на бойцов. Они не принесут вреда — всем выдали защитные очки, рассказали, что от взрыва учебного боеприпаса максимум будет синяк, если вести себя неосторожно. Казалось бы, переживать не за что, но вместо страха за себя меня обуздало непреодолимое ощущение безысходности. В моменте, когда смотрела, как бойцы бросают дым, чтобы отгородить путь для группы спасения, оказывают помощь и останавливают кровь, пусть и не по-настоящему, подумала: «Я не представляю, как это ощущается под реальными взрывами на грани смерти». Пожалуй, это стало фоном всего того дня, с каждым шагом меня пробирало сильнее. Когда всё только началось, погода была пасмурной, позже пошел небольшой дождь. Но мы 80% времени были под покровом леса, и капли будто не долетали. Деревья вообще оказались отличными друзьями тех, кто хочет спрятаться. Конечно, от реальных взрывов не убежать, но камуфляж свое дело делает, как бы про него ни шутили. Вскоре дождь разошелся еще сильнее, кто-то из коллег заметил: «Погода подвела». Но военные отмечают: все условия можно повернуть в свою пользу. Надо только не растеряться, например в сильный ливень «птица не полетит», так говорят про дроны, а значит, есть хороший шанс добраться от укрытия к укрытию. Летом можно спрятаться под деревьями, зимой листвы нет, но может спасти метель. Как сказал один из бойцов: «В зоне СВО погоду не выбирают». Первую атаку с воздуха мы застали в самом начале мероприятия — дрон пролетел прямо над головами и скинул «хлопушку», бойцы среагировали быстро, тут же рассредоточившись по кустам. Мы с Леной смотрели в небо, раскрыв рты. На второй и третьей атаке, когда уже поднимались по склону к завершающему этапу учебной эвакуации, стало немного легче реагировать, начинаешь слышать звук «птицы» заранее и подмечать кусты, подходящие для прикрытия. Перед тем как отпустить нас «на базу», один человек из сопровождения дал Лене канистру из-под «крови», чтобы дрон в нее не метил, а на мне был светло-лиловый дождевик — беспилотник понимал, что мы не военные. Обе были в безопасности, но если бы это было реально, мы бы погибли в самом начале операции. Там, в лесу, когда смотрели на беспилотник, задрав подбородки. «Вы как раз в кучке идете, для дрона самое-то», — пошутил один из военных в сторону кучкующихся журналистов. Объясню, почему меня это впечатлило. Гражданскому, максимум имевшему опыт школьных уроков выживания, пройти на том же уровне, что и бойцам, сложно. Ты идешь в лесу, в гору под дождем, по мелкому скальнику, покрытому травой и упавшими ветками. Под каждым из предметов может быть мина. Тропа местами под открытым небом, где с тебя цифровой глаз не сводят беспилотники. Надо внимательно смотреть под ноги, чтобы не «подорваться», и оценивать, куда спрятаться, когда летит дрон. В это же время видеть, что происходит перед тобой, там могут быть растяжки. Это гранаты на тонкой леске, примотанные между деревьев по ходу движения. Когда ты задеваешь нить, она срывает чеку, и происходит взрыв. Напоминаю, сверху на тебя непрерывно охотится дрон. Он тоже несет с собой что-то взрывчатое и возвращается к себе на базу лишь «дозаправиться» этим. Путь «птицы» занимает не больше 2 минут. Если она над тобой одна, хорошо, но когда они работают по несколько штук, как будто пройти безопасно хотя бы несколько метров нереально. И если мы шли, глазея по сторонам, то у ребят всё это время на руках был раненый, его несли вчетвером на носилках, переворачивая на спусках и подъемах то головой вперед, то ногами. Иногда тащили волоком, но что из этого легче — сказать сложно. При этом бежать по открытой местности нельзя, а прыгнув в соседние кусты, можно тоже нарваться на оставленный боеприпас. На учениях они сами не знают, откуда будет атака. Из известного сценария — только та часть, где надо начать эвакуацию раненого. Дроны тоже не знают, где какая группа, и действуют как в реальном бою. Это дает возможность всем ориентироваться по обстоятельствам и придумывать решения на ходу. Да, головой понимаешь, что это учения и тут никто не даст тебя в обиду, но дыхание перехватывает от мысли, что обстановка здесь — это только половина от реального боя. Раненые по пути эвакуации просто остаются в сторонке и ждут, когда за ними вернутся. Местами шутят. Вечером придут домой или в часть и попьют чай, продолжат жить. Но когда-то для них учения могут стать реальностью. И от этого становится печально. При нас один из группы не заметил ловушку, наступил, и ему «оторвало» ногу. Раненый и еще два бойца, тоже травмированы, улетели в овраг, откуда им пришлось доставать обездвиженного товарища на носилках. Достали и остались ждать помощи. Идти сам тут уже никто не мог. Главное правило — выжить. Если во время учений «трехсотого» приходится оставить, они оставят. Но только представьте, как это может ощущаться в реальном бою: ты буквально бросаешь еще живого товарища на смерть, потому что у тебя выбор стоит между своей жизнью и его. Пока вокруг шли бои, над головой щебетали птицы вперемешку со звуками взрывов. Под ногами беспечно бегали муравьи и жуки. Пахло мокрой землей. Я невольно возвращалась в детство, в огород бабушки после дождя. Когда вот-вот выглянет солнце и вы с братьями побежите на реку. А после взрывов запах менялся на паленый, будто кто-то сжег сотни спичек сразу. Идешь, принюхиваешься и снова думаешь: «А ведь это всё лишь имитация, но почему-то всё равно тревожно». Самым сложным участком, по моим меркам, стал выход из леса уже к зданиям городка. Там буквально пустырь, и тащить раненного было очень сложно. К тому же из бойцов на ногах остался один. Всем раненым на помощь отправилась группа эвакуации. Здесь уже не получалось отсидеться, и с человеком на носилках приходилось буквально бежать, но при этом смотреть под ноги и над головой. Раненых просто оставляли, если начиналась атака, и прятались в здание. Было шумно. Взрывы не прекращались, дрон наступал, бойцы шли. Ветер усилился, и если в лесу он почти не ощущался, только что по шуршанию деревьев над головой, то на открытой местности он пробирал до костей, атакуя каплями дождя, как иголками. В очередной раз я подумала о том, что при жизни под мирным небом никогда не понять тех, у кого его нет. Учения закончились спустя 4 часа, «раненых» и «погибших» эвакуировали к базе, прошло награждение. Ребята отправятся на СВО, и остается верить, что эта практика останется лишь работой по сценарию. Готовы ли они? Осмелюсь предположить, что к такому быть готовым нельзя, они же отвечают, что знают достаточно, чтобы выжить и сделать свое дело.