Скандал в интернате для глухих во Владивостоке: мать жалуется на травлю сына, а школа — что она срывает уроки

Скандал разгорелся между школой-интернатом для глухих во Владивостоке и мамой особенного ребенка Марией К. Она утверждает, что ее сыну специально мешают учиться, а также подозревает, что мальчика буллят и не дают должного образования. Но в интернате корреспонденту VLADIVOSTOK1.RU эти слова опровергли: ко всем детям они относятся одинаково, если есть возможность, учат. А в этой ситуации скандалы начинает в основном мать, пишет жалобы и отвлекает педагогов и детей от образовательного процесса.

Обе стороны уже год спорят, хотя сначала их отношения были неплохими, даже хорошими. Теперь мама около года требует от прокуратуры проверить школу, а интернат, в свою очередь, пытается отстранить родительницу от попыток влияния на образовательный процесс. Каждая из сторон отстаивает свои позиции, в то время как мальчик остается в стороне от учебы и социализации. Ему и школа, и мама хотят помочь, но договориться никак не могут.

Мы поговорили с обеими сторонами и этом материале расскажем подробно о том, что в последние дни так всколыхнуло общественность в соцсетях.

По словам мамы, она — кандидат медицинских наук и доцент кафедры МБД ВВГУ, поэтому считает, что в интернате не учитывали образовательные потребности ее сына. Из-за недоразвития фонематического слуха у него не было доступа к учебной информации, а с остальными детьми учителя общались на жестовом языке, при этом самого мальчика ему якобы не обучали под разными предлогами.

Родителей также тревожило странное поведение тьютора: она избегала контактов, пряталась или игнорировала их. Наладить коммуникацию с ней так и не удалось. Еще больше их беспокоила недоговороспособность администрации интерната. Любые попытки диалога, по словам Марии, заканчивались криками директора, ее двух заместителей и бухгалтера.

Она рассказала, что осенью 2024 года тактика администрации изменилась: в школе перешли к жестким методам психологического давления — игнорированию, преуменьшению проблем и насмешкам. Теперь общение происходило только через письменные обращения, на которые по закону должны отвечать в течение 30 дней.

Ребенка перевели в интернат в марте 2024-го из-за необходимости абилитации (приспосабливание к жизни в обществе. — Прим. ред.) — ему требовался дополнительный метод коммуникации, основанный на наглядно-образном восприятии. Эти рекомендации мальчик получил во время комплексного обследования у психиатра, невролога, логопеда, а также по решению психолого-педагогического консилиума школы, где учителя наблюдали за его интеллектуальным и социальным развитием.

Мария рассказала, что ее сыну рекомендовали занятия с логопедом и обучение с использованием русского жестового языка. Это указано в заключении логопеда Владивостокской детской поликлиники № 5. Однако при первой попытке устроить сына в интернат женщине отказали, по ее мнению, из-за личного конфликта с руководством.

По словам Марии, диагноз «сенсорная алалия» поставили сыну в детском саду в возрасте 6 лет. С первого по третий класс он учился в школе № 21, после переезда на Садгород — в лицее № 3, до шестого класса. Во всех школах Мария сама была тьютором мальчика, так как у нее есть необходимые знания, опыт и, главное, взаимопонимание с сыном.

— Ваня понимает на слух короткие фразы и отдельные слова, но длинные устные или письменные тексты даются с трудом. Поэтому ему важна визуализация: например, чтобы учитель не только говорил, но и использовал жесты. Это помогло бы ему уловить смысл слов, которые он не разобрал на слух. В заключении ПМПК прямо рекомендовано обучение с применением альтернативных методов сурдопедагогики. Мы пришли в эту школу-интернат за помощью, но нам сразу сказали: «Ребенок учиться не будет», — рассказала Мария К.

Директор коррекционной школы Лариса Новикова опровергла это. Полное мнение мы публикуем ниже, а сейчас приведем объяснения к заявлениям.

— Никто не говорил, что он здесь учиться не будет. В первый раз Мария Геннадьевна написала заявление о приеме в наш интернат в ноябре 2023 года, приложив заключение ПМПК с рекомендованной программой другой нозологии, у которого и срок действия был просрочен. Мы дали ей официальный письменный ответ с перечнем адаптированных программ и вариантами для глухих и слабослышащих обучающихся. Заключение ПМПК — основной документ, без которого в коррекционные школы не зачисляют. Тогда она, казалось, спокойно всё приняла, но подчеркнула вариант 2.2.2. В этот период (с 3 октября 2023 года) она приводила 2 раза в неделю сына к дефектологу на коррекционные занятия, обучаясь в шестом классе лицея № 3, работая там тьютором для мальчика, — пояснила глава интерната.

Она добавила, что, когда мама в марте 2024 года предоставила заключение, подходящее для приема в школу-интернат, мальчика приняли именно по этому документу и без участия Следственного комитета, прокуратуры и даже Министерства образования Приморья. Но Мария утверждает, что зачислить ребенка в это образовательное учреждение удалось только после того, как она обратилась в Следственный комитет и Минобр.

— Было три встречи с заместителем руководителя СК Кузьмичевым А. Г. В итоге признали, что ребенку нужны особые условия, но администрация интерната всеми способами этому сопротивляется, — пояснила Мария.

В предоставлении видеозаписей встреч в Следственном комитете Марии отказали. Редакции VLADIVOSTOK1.RU эту информацию в ведомстве не прокомментировали.

Спустя некоторое время после начала обучения Мария заметила, что сын, ранее успевавший хорошо, стал отставать от программы. Она пришла к выводу, что сыну не уделяют достаточного внимания, и попыталась добиться права быть его тьютором. Назначенный школой специалист, по ее мнению, оказался некомпетентным.

— Когда мы перевелись в интернат, я попросила директора разрешить мне быть тьютором первые месяцы, пока сын адаптируется. Мне отказали. Через несколько месяцев стало ясно, что он не усваивает программу, потому что его образовательные потребности не учитываются. В июне 2024 года прошла еще одна встреча в Следственном комитете, и там решили перевести его на индивидуальное обучение, — объяснила мама.

В интернате подтвердили, что в 2024 году Мария написала заявление на трудоустройство, но ей письменно ответили, что вакансий свободных нет, а ее образование не соответствует требованиям профессионального стандарта.

— Как только парня зачислили в интернат, ему создали все условия, прописанные в заключении ПМПК, включая тьюторское сопровождение. Мария сама сначала не изъявляла желания им быть. Для ученика трудоустроили педагога-психолога, составили план коррекционных и внеурочных занятий. Но вдруг она решила, что ей надо трудоустроиться тьютором, требовала обеспечить свое постоянное присутствие на уроках, но ей отказали, — пояснила директор.

По словам Марии, в интернате мальчик столкнулся с травлей. Один из случаев даже попал на видео во время игр с волонтерами. Она хотела использовать запись как доказательство буллинга со стороны одноклассников, но директор якобы отказалась предоставить материалы.

— Они общаются на жестах. Можно было пригласить специалиста, который перевел бы их разговор. Но мне не дали досмотреть видео дальше — там был момент, когда другой мальчик показывал на моего сына пальцем, смеялся и крутил у виска. Это травля. Мы готовы уйти из интерната, но нам просто некуда идти: в обычных школах нет нужных специалистов, — призналась Мария.

В школе и это опровергли: на том мероприятии Мария тоже присутствовала и дети все дружно играли.

— На играх с волонтерами, проходивших в конце мая, никакого буллинга не было. Видеозаписи отправлены в прокуратуру, ей никто не препятствовал в просмотре этих записей, но Мария намеренно стала нарушать положение о видеонаблюдении, пыталась скопировать их, что правилами учреждения не разрешено. Он пытался в конце встать в команду девочек, но его поставили к мальчикам. Всё. Потом мама с Ваней долго гуляли на площадке и он качался на качелях. Если бы при ней его обижали, она бы точно молчать не стала.

С видеозаписями редакция ознакомилась, а также осмотрела акт комиссии, где говорится, что факт некорректного поведения, по которому было обращение мамы, не установлен.

По словам матери, в октябре он получил очень серьезный нервный срыв. Пришлось уйти на больничный. В медицинской карте есть записи о том, что было обращение к неврологу. Мальчик уже прошел два курса реабилитации.

— На данный момент ребенок имеет крайне негативное отношение к обучению. При упоминании о школе нервничает. Нам нужна психологическая помощь. Мне нужно налаживать весь процесс обучения самой. У меня ребенок особенный, ему нужны особенные условия, чтобы учиться. И сейчас я не знаю, что будет 1 сентября, где и как он будет учиться, — добавила собеседница.

Мария К также рассказала, как сама едва не пострадала от общения с директором интерната.

Женщина отметила, что у нее есть подтверждающая видеозапись, она обращалась в полицию, но пока никакого ответа не получила. В школе заверили, что драки, о которой она говорит, вовсе не было, это подтверждает отчет полиции, где указано, что нападения не выявлено. А по словам и докладной охранника, директор лишь закрылась рукой от камеры телефона, которую навела на нее Мария. Оба документа тоже есть в распоряжении редакции.

По словам директора Ларисы Новиковой, история знакомства с этой семьей началась еще в 2020 году. Тогда мальчик учился в начальной общеобразовательной школе города и мальчика привозили в интернат к дефектологам на консультацию.

— Тогда маме сказали, что мальчик требует определенной методики обучения и без звукоусиливающей аппаратуры, которую тогда приобрела другая школа по настоянию мамы. Со слухом всё отлично, нужны логопеды и профильные педагоги, которые в школе для глухих отсутствуют. И вот в шестом классе, в середине учебного года, ему рекомендуют АООП для глухих детей, что очень удивительно. Без профильных специалистов назначают то, что не соответствует его реальному заболеванию. Администрация и педагоги полностью создали условия для его обучения, в том числе наняли тьютора, образование которой соответствовало профессиональному стандарту. И искать его нам помогали сами родители.

После посещения ею некоторых уроков на следующий день сыпались безостановочно жалобы и обращения на всё буквально: не те плакаты, не так говорят, не так стоят и т. д. Срывала учебный процесс, а потом и вовсе стала обвинять детей, что у них деформированная речь, что мешает адаптации школьника, — разъяснила Новикова.

Перевод стал вынужденной мерой после переезда семьи на Садгород в 2018 году. До этого ребенок два года учился в обычном лицее № 3.

Квартиру семья получила по договору социального найма. В решении Ленинского районного суда от 2018 года (оно есть в распоряжении редакции), упоминался диагноз ребенка как основание для выделения жилья. Сейчас этот документ на сайте найти нельзя ни по номеру дела, ни по фамилиям участников, пропал он сразу после разговора с мамой: она попросила суд скрыть его в целях безопасности семьи и сына.

В коррекционной школе уточнили, что иногда мальчик проявлял агрессию. Своего тьютора ученик ударил головой в нос после того, как она попыталась пригласить его в класс на занятие, а однажды схватил сзади за шею директора. Кроме того, неоднократно его замечали в конфликтах с одноклассниками. Об этих случаях вначале никуда не заявляли, решали на уровне интерната и рассказывали матери, надеясь, что она поможет сыну справиться с этими вспышками агрессии.

По словам Марии, все эти инциденты преподносились односторонне, без возможности разобраться в причинах. Несмотря на многочисленные просьбы, доступ к видеоматериалам ей так и не предоставили.

По словам Новиковой, многое из того, что говорит мама мальчика и показывает документально, не сходится. В частности, как именно получена рекомендация к программе обучения 2.2.2, по которой его приняли в школу.

— Мы никогда не отказываемся от детей, если есть возможность принять, возьмем и обучение организуем. Как это было и с Ваней, но, до того как мама пришла с нужным заключением, там была рекомендована другая программа. Вообще с нами не связанная. Но, видимо, ее это не устроило, и каким-то образом в 2024 году появилось то заключение, что сейчас у нас на руках, — объяснила позицию директор.

Мария также заявила, что не могла получить объективное заключение ПМПК из-за связи главы интерната с одним из членов комиссии. Однако в самой комиссии это опровергли, подчеркнув, что рекомендации основываются исключительно на медицинских документах.

— В итоге городская ПМПК приехала большой комиссией прям в школу, там был представитель администрации Владивостока, отдел образования, заместитель главного врача отделения неврологического из детской поликлиники. Очень серьезная комиссия, которая на моего ребенка смотрела и дала заключение, с учетом того что у нас в городе и вообще в Приморском крае нет специализированных школ пятого вида. Я считаю, что здесь есть личная неприязнь, — пояснила собеседница.

Заявление, что руководитель интерната водит дружбу с комиссией, возмутило Новикову.

— Я бы никогда не пошла на такое преступление. Подговаривать кого-то против ребенка? Нет. Мы все только коллеги, работаем для детей и ради детей. Это полный бред! Мы в ответе за будущее каждого особенного ребенка! Комиссия не выезжает к детям куда-либо, они из разных городов едут все сами на комиссию, по 10–12 семей сидят в очереди. Не представляю, как она их убедила. В заключении не было подписей кого-то из управления образования. К тому же комиссия не назначает школу, а дает рекомендацию, с которой родители уже идут или не идут в учреждение. Мы всегда стараемся помочь детям, и в этом случае тоже, — ответила нам директор. Мария объяснила, что просто подала заявление в городское ПМПК с просьбой провести обследование по месту обучения и они приехали.

Директор добавила, что запрашивала в Институте коррекционной педагогики разъяснение заключения ПМПК от 14 марта 2024 года, с которым он поступал в школу. Так как там не отмечены проблемы со слухом, а значит, программа может быть подобрана некорректно. В ответе указали: учитель-дефектолог в обследовании учащегося не принимал участие, а следовательно, для уточнения программы надо пройти процедуру комиссии еще раз.

При этом Новикова, опровергая слова мамы, уточнила, что на одной из встреч в управлении образования председатель ПМПК Владивостока заявила: ребенка они не обследовали, ребенок решил два готовых примера и рассказал стих. На момент публикации материала ни одно из высказываний подтвердить или опровергнуть в ведомстве не удалось.

Но, по словам секретаря центральной ПМПК, мама мальчика на одной из встреч вела себя не очень спокойно, кричала на специалистов, не согласившись с решением. Она рассказала, что последний раз, когда у сына была очередная комиссия, эксперты просмотрели все документы и не нашли никаких оснований для диагноза «алалия», несмотря на настойчивые просьбы рекомендовать программу 2.2.2 (Мария опровергла заявление и

— У нас в комиссии дефектологи, логопеды, специалисты — все высшей категории. Поэтому написали ту адаптированную образовательную программу, которая по медицинским документам соответствовала ребенку. Не ту, что у них сейчас. Прежде чем отдать заключение, я попросила ее расписаться и добавила: «Если вы с ним не согласны, можно будет опротестовать». Она начала говорить: «Нет, дайте мне сначала заключение». Немного так поспорили (По словам Марии, секретарь ПМПК не дала ей предварительно ознакомиться с заключением и вовсе не допустили к обсуждению, по ее мнению, было нарушение закона — Прим. Ред). В итоге расписалась, я выдала документ, и потом она заявила, что это не то, что она хотела. Она и на комиссии требовала определенную программу. Дальше она начала кричать истерически, меня обзывать. Ее сын встал между нами и начал успокаивать: «Мама, мама, только успокойся». А она орала до такой степени, что пугала всех, там дети сидели. Я сказала: «Вы посмотрите, сколько детей, сколько родителей, почему так себя ведете?» Но она никого не слушала, была на своей волне. Такой был у нас инцидент, — поделилась секретарь, добавив, что от неожиданности они даже не составили никакой документ и не стали обращаться в полицию.

По ее словам, женщина получила выговор за некорректное поведение, а также кричала на родителей и детей, находящихся в зале.

— Заставила меня расписаться в журнале, только потом заключение отдала, без права оспорить. Жутко орала на родителей, пользовалась своим служебным положением. Там дети по нескольку часов на жаре, сидели ни попить, ни поесть, многие из края приехали на поезде, хамства этой женщины не было предела, — поделилась женщина.

По мнению матери, изучение жестового языка критически важно — это необходимо для успешного прохождения переосвидетельствования у психолога в 18 лет. Но директор интерната на все эти заявления снова повторила: то, что хочет Мария, ребенку не было рекомендовано по документам. И задалась вопросом: «А психолог-то знает язык жестов?»

— Мы четко обозначили свою позицию: нам нужна только эта методика. Его категорически нельзя было определять в класс с неслышащими детьми, это абсолютно недопустимо, — подчеркнула Мария К.

Лариса Новикова объяснила, что в учебную программу РЖЯ (русский жестовый язык. — Прим. ред.) не входит и в школе детям его не преподают. В документах не показано изучение РЖЯ, а все остальные условия для образования исполнили.

— В учебном плане изучение РЖЯ не предусмотрено Министерством просвещения РФ, об этом Марии говорится с сентября 2023 года. Наша задача — глухих социализировать, научить их жить в среде слышащих, понимать артикуляцию. Мы речью, специальными методиками и аппаратурой развиваем им остатки слуха, а мама еще больше пытается инвалидизировать сына. Есть жесты и карточки, а есть русский жестовый язык — это разные вещи. Не каждому слышащему с огромным запасом слов дается РЖЯ, а тут ребенок с сенсорной алалией! Изучение РЖЯ не подтверждает и сурдопедагог, доктор педагогических наук, директор Института коррекционной педагогики Татьяна Соловьева — настаивает руководитель интерната.

Учебное заведение не отказывается от обучения, но просто не может продолжать из-за поведения мамы. Педагоги и другой персонал школы в июле 2025 года написали обращение в прокуратуру на действия Марии К., мол, она мешает образовательному процессу и клевещет в отношении сотрудников интерната.

— На протяжении последних девяти месяцев она, не соглашаясь с методикой преподавания, регулярно обращается в органы государственной власти и правоохранительные органы, предоставляя сведения, не соответствующие действительности. Обращения системно содержат заведомо ложную информацию и оскорбительный характер с унижением чести, достоинства как педагога, так и гражданина, отвлекают коллектив от ведения нормального и полноценного образовательного процесса, чем нарушаются права других учеников на получение полноценного образования и воспитания. <…> Злоупотребляя правом законного представителя, <…> при наличии объективных причин о необходимости корректировки образовательной программы занимается кверулянтством, нарушая право своего ребенка на полноценное развитие. Явно не заботясь о его здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии, — написано в заявлении.

Ответа на это обращение пока не поступило.