Люди-«невидимки» владивостокских мостов. Кто следит за порядком и безопасностью, пока мы едем

Вы замечали, что мосты Владивостока никогда не бывают покрыты снегом и лужами, а фраза по громкоговорителю «Остановка на мосту запрещена» звучит раньше, чем вы успели дернуть ручной тормоз? За безопасностью главных дорожных артерий и визитных карточек дальневосточной столицы стоит круглосуточный труд людей-«невидимок» в оранжевых и зеленых жилетах, которых замечает редкий водитель.

Корреспондент VLADIVOSTOK1.RU провел день на мостах вместе с теми, кого не видно с проезжей части, чтобы рассказать, как живут и работают сотрудники ведомственной охраны и дорожной службы.

Тысячи автомобилей ежедневно пересекают Золотой мост, низководный Де-Фриз — Седанка и мост на остров Русский, не замечая ни ветра, ни высоты, ни людей в зеленых жилетах у перил. Для водителей это просто несколько минут пути. Для команды «Восток» приморского филиала управления ведомственной охраны Минтранса России — 24 часа ответственности за объекты транспортной инфраструктуры дорожного хозяйства первой категории.

Начальник команды Максим Лобов рассказал, что история «Востока» началась раньше, чем мосты Владивостока официально ввели в эксплуатацию, — с момента начала возведения опор и пилонов сооружения на остров Русский.

Отделение называлось «Босфор-Восточное» и входило в состав команды «Владивосток». Его силами выставляли посты для охраны на полуострове Назимова и на острове Русский. На места службы добирались на катерах и паромах, а в случае непогоды, когда объявляли штормовое предупреждение и отменяли все морские рейсы, работники могли по несколько дней нести вахту без подмены.

В 2012 году в приморском филиале создали команду «Восток», куда перевели отделение «Босфор Восточный» и включили вновь созданные отделения «Золотой Рог» и «Де-Фриз». Начальником команды был Денис Лобов, который более 10 лет курировал безопасность трех мостов Владивостока.

В 2023 году он скоропостижно ушел из жизни, а его дело доверили сыну Максиму, который трудился под началом отца в ведомственной охране: сначала в должности стрелка, потом начальника смены. Династию продолжила и дочь Дениса Лобова — Кристина Овчинникова, которая работает оператором технических средств охраны.

По словам действующего начальника «Востока» Максима Лобова, в команде работают и другие семейные пары, а на одном из мостов даже целая семья — мать, сын и невестка. Но это не отменяет факта, что специфика транспортной безопасности диктует строгий отбор.

«Требования к нашим работникам действительно достаточно жесткие, иногда некоторые даже возмущаются, мол, мы что, в космонавты записываемся? Но люди тянутся к нам, и, даже если многие уходят, не выдерживая „нагрузок“, у меня в подразделениях достаточно много тех, кто работает практически с момента создания команды», — пояснил Лобов.

Он рассказал, что все без исключения работники проходят специальную подготовку и аттестацию, а приоритет при трудоустройстве отдают людям с соответствующим опытом: бывшим сотрудникам силовых структур и военным пенсионерам, пришедшим на гражданскую службу. Но есть в подразделениях и женщины, и молодежь, и те, кому за 50 и даже за 60 лет.

Большинство женщин и молодых людей, как отметил Лобов, работают на пунктах технических средств охраны — следят за мостами через системы видеонаблюдения, сигнализации и контроля доступа. Мужчины несут дежурство «в поле», на въездах и в подмостовых будках, а наиболее подготовленные входят в состав групп быстрого реагирования.

Начальник «Востока» обозначил, что служба на мостах — это не про романтику, а про федеральный закон № 16 «О транспортной безопасности». На объектах первой категории опасности установлен особый пропускной режим, и главная задача работников охраны — предотвращать и пресекать противоправные посягательства, включая акты незаконного вмешательства в деятельность дорожного комплекса России.

«Звучит казенно, но за этим стоит напряженный труд, ведь задача охраны сводится не только к задержанию явных нарушителей, но и к выявлению потенциальных угроз: и коробка или пакет, лежащие на обочине проезжей части моста, и дрон, который кто-то решил запустить ради красивого кадра, — всё это сигналы тревоги, на которые нужно оперативно отреагировать», — заключил Лобов.

А еще работники охраны выявляют подозрительные машины у мостов и подозрительных лиц, которые проявляют необоснованный интерес к объектам, в том числе снимают конструкции, а не закаты и рассветы. Информацию о таких машинах и людях сразу передают в МВД и ФСБ России.

Есть и статьи в административном и уголовном кодексах за нарушение требований транспортной безопасности. Они применимы не только к «бандитам», но и к обычным гражданам, если те не соблюдают установленные порядки.

«К сожалению, хватает горожан и гостей, которые не понимают важности охранных мероприятий на мостах. И они „чудят“ — кто насколько образован и воспитан», — пояснил Максим Лобов и привел свой личный топ неправомерных действий на мостах Владивостока.

Первое место: селфи и видео на ходу. Люди снимают себя за рулем, отвлекаются на телефон и теряют управление. Максим Лобов рассказал, что именно из-за такого «залипания в телефоне» на мостах произошло много серьезных ДТП с пострадавшими, в том числе с участием служебных машин команды.

«Они стояли на месте одной аварии, когда в них на полном ходу влетела попутная машина. Одна из двух служебных машин ушла на списание как не подлежащая восстановлению, другой потребовался дорогостоящий ремонт. Но не это главное: серьезно пострадали сами работники, двоих госпитализировали», — отметил начальник.

Второе место: остановка посреди моста ради салюта. Каждый праздник, когда над городом расцветают фейерверки, находятся желающие остановиться на Золотом мосту, выйти из машин и начать фотографировать.

Они перекрывают полосу, создают пробку и риск аварии. А ведь за остановку на мосту предусмотрен штраф. Кроме того, охрана имеет право задержать такого нарушителя и доставить в караульное помещение или в отдел полиции — за невыполнение законных требований или сопротивление. Некоторые сразу делают вид, что у них поломка: «Ой, колесо спустило», «Ой, заглохло». Но как только опасность штрафа минует — уезжают.

Третье место: попытки пройти по мосту пешком. Каждый день сотрудники разворачивают несколько человек, которые упорно хотят пройтись по мосту, в том числе по проезжей части. Это категорически запрещено: безопасных пешеходных дорожек нет, только технические проходы для персонала.

«Обычный человек, который понимает, что туда не надо, никогда не пойдет. А тот, кому очень хочется, пойдет на всё — даже на риск попасть под колеса едущих по мосту автомобилей. Таких мы задерживаем и передаем правоохранителям, которые составляют протоколы о нарушениях ПДД. А некоторых приходится передавать даже „людям в белых халатах“», — резюмировал Лобов.

Если прочитать должностную инструкцию работника ведомственной охраны, там черным по белому написано: выявлять, предупреждать и пресекать. Ни слова про запаску или севший аккумулятор. И уж точно ни слова про то, чтобы толкать чужую машину в шторм. Однако работники команды «Восток» регулярно помогают незадачливым водителям — почти каждую смену они становятся то аварийными комиссарами, то эвакуаторщиками, то ремонтниками, а иногда и службой психологической поддержки.

«При каждой несанкционированной остановке на мостах наши работники подъезжают, узнают причину. Если можно помочь своими руками — никто не отказывает, всегда помогают. Кто-то колесо накачает или поменяет, кто-то организует подвоз бензина или вызовет эвакуатор», — отметил Максим Лобов.

Однажды постовой заметил на мосту через бухту Золотой Рог одинокий автомобиль с аварийкой — из него никто не выходил. На место прибыл начальник смены. В салоне сидела заплаканная женщина с маленьким ребенком: колесо спущено, телефон разряжен, выйти на оживленную трассу страшно. Он дал ей свой телефон — позвонить родным, а сам заменил пробитое колесо.

«Мы помогаем, чтобы машину побыстрее убрать с места и не случилось еще одной аварии. То, что для инспектора ДПС в первую очередь нарушение, для нас — сигнал тревоги: жив ли человек, нужна ли помощь. А потом уже разбирательство. Сотрудники ведомственной охраны не обязаны этого делать, но за десятилетие работы на мостах Владивостока усвоили главное: настоящая безопасность начинается с участия и человеческого отношения», — объяснил руководитель команды «Восток».

Это светлая сторона. Но есть и обратная. Максим Лобов признался: самую большую головную боль его сотрудникам доставляют те, кто не ценят свою жизнь.

«Как ни странно это звучит, одна из самых сложных тем в нашей работе — предотвращение суицидов. С 2012 года зафиксировано достаточно много случаев, но намного больше — когда работникам охраны, полиции, а иногда и неравнодушным гражданам удалось предотвратить трагедию.

Когда мы видим таких людей на мостах, немедленно оповещаем оперативные службы города. На место выезжают группы быстрого реагирования. Соблюдая все меры предосторожности, чтобы не стать «катализатором», работники охраны разговаривают с человеком, убеждают, дают выговориться, рассказать о проблемах. А при необходимости и малейшей возможности — просто физически удерживают до прибытия полиции или медиков», — пояснил Максим Лобов.

Особые испытания здесь — стихия. В шторм, когда порывы ветра превышают 126 километров в час, мосты перекрывают для движения. При меньших порывах могут вводить ограничения для автобусов и большегрузов. Это по инструкции… Вот только охрана и обслуживающий персонал остаются в строю и продолжают работать.

Даже во время ледяного дождя, когда мост на Русский закрыли на две недели, а Светланскую и Корабельную набережную перекрывали из-за угрозы падения льда с Золотого моста, служба продолжалась — несмотря на то, что автодорожная часть и подмостовое пространство превратились в зону поражения.

«Когда проезд по мосту на Русский закрыли, нашим работникам опять приходилось добираться на пароме с 36-го причала — как до открытия движения. А по мосту ездила только спецтехника с козырьками-„мангалами“, чтобы защитить работников обслуживающих организаций, находящихся в кабине. Ведь обслуживание и содержание моста, его очистку от льда остановить было нельзя», — вспомнил начальник отделения «Босфор Восточный» команды «Восток» Константин Божко.

Коронавирус в 2020 году тоже нанес тяжелый удар: несколько сотрудников лежали в больнице под кислородом или находились на самоизоляции дома, но патруль не останавливался ни на минуту.

«Сутки на посту — это постоянный непрерывный контроль. Камеры, датчики, связь. Но главное — глаза. Потому что никакая техника не заменит живого человека, который заметит: машина слишком долго стоит на аварийке, водитель мечется рядом или кто-то пытается пройти туда, где идти запрещено.

Многие думают: ну что там охранять? Сиди себе в будке, смотри на машины, красота вокруг — море, пилоны, закаты. И сразу хочется сказать: приходите, постойте сутки. Особенно при штормовом ветре, шквальных осадках или в туман, когда видимость — три метра», — пояснил начальник отделения «Золотой Рог» команды «Восток» Евгений Духенко.

За чистоту, безопасность и исправность трех сложнейших инженерных сооружений над Японским морем отвечают люди, многие из которых строили его своими руками, — сотрудники участка Восточной строительной компании № 1. Это они незаметно меняют асфальт за ночь, покрывают дороги специальным реагентом от снега и наледи, а из-под барьерных ограждений выгребают мусор, который горожане выбрасывают из окон авто.

Организация занимается содержанием мостов с 2016 года. В ее задачи входит всё: от уборки проезжей части до обслуживания систем мониторинга и подготовки к капитальному ремонту. Сегодня в распоряжении участка — тракторы, комбинированные дорожные машины, пылесосы и целый парк современной техники. Этого хватает, чтобы содержать три моста. Но главное — люди.

В бригаде 10 человек: дорожные рабочие, механизаторы, сварщики, механики, прорабы и мастера. Подразделение работает круглосуточно, но выход рабочих и техники на территорию мостов строго регламентирован — только после отметки у охраны и инструктажа. С командой «Восток» сотрудники ВСК-1 работают в тесной связке.

Кадры здесь растят с нуля. ВСК-1 не испытывает острой потребности в сотрудниках — большинство руководителей среднего звена выросли из рабочих должностей. Механик, который чинил тракторы, стал заместителем. Водитель водовозки — мастером. Бригадир — прорабом. Новые кадры очень часто приходят из семей. В компании уже есть несколько династий.

«Я спокоен за этот участок, потому что у меня есть сплоченная команда. Одному тянуть тяжело. У нас взаимозаменяемость стопроцентная. Водитель пылесоса сегодня работает на двухкабиннике. Мастер имеет права на всё — в любую минуту сядет за руль, если механизатор устал. И так, пока цель не будет достигнута. Нет такого: „Я сварщик, я ничего больше делать не умею“», — рассказал начальник участка Владимир Крупнов.

В прошлом году перед бригадой Крупнова поставили задачу: за две ночи отремонтировать две полосы на Золотом мосту — уложить пять тысяч квадратных метров асфальта. Технология жесткая: старый слой удалить, поверхность прогрунтовать, уложить два слоя нового покрытия, уплотнить катками. И успеть до того, как первые машины поедут на работу. В шесть утра на мосту уже не должно было остаться ни одного знака, ни одной ограды. Водители не должны были даже заметить, что здесь что-то меняли.

Команда сработала в едином порыве. Механизаторы — на укладке, дорожные рабочие — на подчистке, мастера — на контроле. Кто-то уставал — его подменяли. Никто не смотрел на часы. И как результат к утру воскресенья мост стоял чистый, черный, с новой разметкой.

«Справились. Отработали как единое целое, как одна большая, сильная команда. Это было мощно», — с гордостью заявил начальник.

Зимой главный принцип — ни одной снежинки к шести утра. Город просыпается, люди едут на работу, а мост уже должен стоять чистый, с черным асфальтом. Никакой белой каши, никакой наледи.

На мостах нельзя использовать обычную соль с песком — они разъедают металл, разрушают арматуру, убивают гидроизоляцию. Поэтому применяют только «Бионорд» и «Нордвэй» — специальные реагенты, безопасные для стали. Техника выходит на линию затемно: комбинированные дорожные машины разбрасывают состав, щетки и отвалы счищают снег, тракторы доводят покрытие до идеала.

Но техника — это железо, а железо имеет свойство ломаться. Крупнов вспомнил одну из самых тяжелых ночей: за несколько часов сломались четыре трактора и одна комбинированная дорожная машина. Снегопад не прекращался, до утра оставалось всё меньше времени. Механики и водители за три часа перебрали коробку на одной машине, починили два трактора. Работали без остановки — и сделали. К шести утра последствий осадков как ни бывало.

Летом борьба со снегом сменяется противостоянием с мусором и грязью. Мост нужно не только содержать в чистоте, но и поддерживать его техническое состояние. Комбинированные дорожные машины моют барьерные ограждения. Пылесосы проезжают по проезжей части — минимум раз в неделю и чаще, если нужно. Дорожные рабочие вручную подметают тротуары и технические проходы, вычищают грязь.

Каждые две недели с проезжей части и подмостового пространства вывозят до десяти тонн мусора. И это не листья и не песок. Это окурки, банки, пакеты, которые водители выбрасывают из окон по ходу движения. Однажды в пробке горожанин открыл окно и вытряхнул пепельницу на асфальт прямо на глазах у изумленных работников, которые только закончили убирать мусор.

«Вот культура наших автолюбителей», — вздохнул Крупнов.

Летом же проходят и плановые ремонты. Меняют поврежденные участки асфальта, красят металлические конструкции, проверяют ливневку и кабельные трассы. Работают преимущественно ночью — чтобы не мешать движению. К утру водители даже не должны заподозрить, что здесь кто-то работал.

При ДТП с повреждением барьерного ограждения бригада вне зависимости от сезона оперативно меняет балки, стойки, компенсаторы. Конструкция мостовых ограждений особенная: специальные дугообразные элементы смягчают удар и снижают тяжесть последствий — в первую очередь для самих участников аварии.

Крупнов вспомнил случай: водитель въехал в ограждение, испугался и уехал. Охрана всё зафиксировала, передали информацию ГИБДД. Но нарушитель вернулся сам — понял, что покидать место происшествия чревато лишением прав до двух лет. Когда приехала полиция, виновник стоял чуть не плакал.

«Я посмотрел повреждения — ущерб небольшой. Предложил решить на месте, без протоколов. Ущерб компенсировали — и разошлись. Мы же тоже люди, всё понимаем», — объяснил Крупнов.

Он добавил, что если повреждения серьезные, тогда уже без судебного порядка не обойтись: нарушителя находят и взыскивают затраты на восстановление. Но когда можно решить миром, решают миром.

Начальник участка Владимир Крупнов содержит Золотой мост с момента строительства — с 2010 года. Он хорошо помнит день, когда по сооружению поехали машины, ведь 14 лет назад его едва не сбил первый проскочивший автомобиль у эстакады перед туннелем.

«Рядом оказался корреспондент. Он подбежал, спросил, мол, что случилось? „Да вот на собственном мосту чуть не задавили“, — ответил я. А на вопрос об ощущениях после сдачи сооружения в эксплуатацию честно признался: „Это как родного ребенка в чужие руки отдать“», — вспомнил Крупнов.

Водители, ежедневно проезжающие по Золотому мосту, видят только асфальт, разметку и барьерные ограждения. Они не знают, что под их колесами находятся пять внутренних галерей высотой до шести метров, по которым можно пройти от начала до конца моста. Там проходят все коммуникации. Ливневая канализация собирает воду с проезжей части, по пилонам спускает ее вниз на очистные сооружения и уже чистой отправляет в бухту Золотой Рог. Там же — силовые кабели, освещение, узлы крепления вант.

Внутри пилонов работают лифты. Они поднимают на 84 метра — до первого ванта. Но чтобы попасть на площадку на высоте 226 метров над уровнем моря — не для красивого селфи, а исключительно по рабочей рутине, — придется серьезно попотеть в прямом и переносном смысле, пройдя сотни лестничных пролетов: 44 этажа пешком.

Многие горожане боятся, что Золотой мост может рухнуть, — говорят, что он слишком сильно раскачивается и из-за очередного штормового приморского ветра ванты попросту лопнут, как в фильме «Пункт назначения» (18+). В ВСК-1 отметили, что повода для паники нет: пилоны по проекту должны «гулять» на полтора метра, но на деле реальная амплитуда даже в самый сильный шторм до сих пор не превысила полметра.

«То, что вы видите снаружи, — это оболочка. Каждая ванта представляет собой стальную трубу-оболочку, внутри которой находятся стальные канаты (стренги). Максимальное количество стренг в одной ванте — 52, минимальное — 32. Каждый канат натянут на расчетное усилие.

Когда идет поток машин по мосту, чувствуется качка — как на палубе корабля. Это нормально. Для гашения колебаний стоят итальянские шок-трансмиттеры — те самые, которые спасли Волгоградский мост от разрушения», — объяснил Крупнов.

Для всех тех, кто продолжает очень сильно переживать за ванты, Крупнов рассказал одну историю. Когда мост строили, приехала комиссия из московской ФСБ. Один из них спросил, если одна ванта лопнет — мост рухнет? Крупнов ответил, что нет. Тогда спросили про вторую. На это начальник участка ответил, что в таком случае вопросы уже к самой ФСБ — как они могли допустить, чтобы на мосту начали рваться ванты. По его словам, гости с виду посмеялись и пошли дальше, но на деле — проверили все элементы еще раз.

Кстати, трещины на бетоне, которые внимательные горожане замечали при взгляде на внутреннюю часть моста с материка, по словам Владимира Крупнова, тоже не повод для паники.

«Это не трещины вовсе, а технические водосливные отверстия, через которые конденсат и дождевая вода выходят наружу, пройдя предварительную очистку. А народ сразу: „Всё, мост лопнул, вода бежит!“ Каждому не объяснишь, но мы-то знаем», — пояснил специалист.

Крупнов добавил, что участок, который обслуживает Золотой и низководный мосты, базируется в историческом здании на улице Всеволода Сибирцева, 9 — доме Попугаева, который видно с дороги. Это старая постройка, еще дореволюционная. Кирпичный низ, верх из бруса, лестницы сохранились с тех времен. Когда-то здесь жил хозяин, который после революции уехал в Шанхай. Через годы пришли внуки, принесли фотографию, и теперь его портрет висит на доске объявлений — чтобы все знали, чья это архитектура.

Компания за свои средства восстановила крышу, отремонтировала стены, поменяла окна. Даже цвет верхней части дома согласовывали со специалистами по архитектуре. Сейчас в доме — служебные помещения, душевые, столовая, жилые комнаты. Здесь живут вахтовики, которые приезжают на 15 дней. В любой момент, даже ночью, люди готовы выехать на мост.