Почему акулы и тунцы массово приплыли в Приморье и как будет меняться море дальше? Объясняют ученые

Этим летом море у берегов Приморья вдруг стало главным героем новостей. В залив Петра Великого зашёл гигантский голубой тунец — рыба, которую ещё недавно приморцы видели разве что на картинках. Одновременно зимой жители края жалуются на пустые лунки: корюшка и навага исчезли с привычных мест. Кажется, что море переживает «перезагрузку».

Кандидат биологических наук Александр Олифиренко объясняет: голубой тунец не «упал с неба» — он пришёл по привычному для него пути: через Цусимский пролив из Японского моря.

«Приходит тунец к нам летом, но вот в этом году он просто зашёл раньше и в небывалом количестве, очень большом», — говорит Олифиренко.

Главная причина — корм. В акватории залива Петра Великого и Амурского залива сейчас очень много сардины‑иваси. За ней-то и идёт тунец, чтобы попировать.

«Сейчас совпали два процесса: естественные многолетние циклы численности у таких видов, как иваси, и крупные климатические колебания вроде Эль‑Ниньо в Тихом океане. Именно они приводят к тому, что кормовая рыба на несколько лет массово концентрируется у наших берегов, а за ней подтягивается крупный хищник. Связано это с ростом численности сардины иваси, которая является его основным кормом», — поясняет учёный.

Олифиренко подчёркивает: тунец, как крупная, активно двигающаяся рыба, менее зависим от температуры, чем от наличия корма.

«Это крупная рыба, она активно двигается, и из‑за этого температура ее тела выше, чем окружающей среды. Поэтому ее больше интересует кормовая база. Конечно, есть у него некий температурный нижний предел — это 10–12°, то есть если холоднее, он уже чувствует себя некомфортно», — рассказал Олифиренко.

По словам учёного, в заливе Петра Великого и Амурском заливе уже отмечали два крупных стада тунца, а затем рыба стала смещаться северо‑восточнее — в сторону Находки, следом за кормовой «осью».

На ближайшие пару лет прогноз для рыболовов вполне оптимистичный. Рыбалка будет, но традиционной для Приморья она так и не станет.

«Я думаю, что ещё в ближайшие два-три года точно эта ситуация будет сохраняться с тунцом, рыбакам стоит рассчитывать на уловы. Пару лет как минимум ещё точно можно рассчитывать, можно закупаться снастями и пытаться у нас ловить. Но я бы не сказал, что он пришёл всерьёз и надолго», — говорит Олифиренко.

Дальше, по оценке ученого, естественные циклы иваси и другие кормовые виды сменят фазу, и тунец уйдёт вместе с ними. Потепление может оставить его в наших водах в чуть большем количестве, чем раньше, но «вечного тунцового рая» у городских берегов не случится.

Почему именно сейчас тема тунца так громко выстрелила в информационном поле, объясняет президент Федерации подводного спорта Приморского края Дмитрий Анашкин. По его словам, сам по себе тунец в наших водах не новость.

«Раньше голубой тунец держался дальше от берега — на океанском свале, где уже начинаются большие глубины: километр, полтора, два. Там он регулярно проходил последние лет пять», — говорит Анашкин.

В этом году всё сложилось иначе: иваси подошла прямо в залив Петра Великого, и тунец впервые подтянулся вслед за ней так близко к берегу.

«Мы буквально увидели его „под окнами“», — уточняет Анашкин.

Раньше многие просто не доходили до тех мест: не у всех есть катер, возможность уйти далеко, да и журналистов, операторов там практически не было, чтобы всё это фиксировать. Сейчас всё сошлось: тунец подошёл близко, вокруг много людей, камер, телефонов, удочек — отсюда такой информационный эффект, настоящая «промо‑акция» голубого тунца.

Ещё одна важная мысль Анашкина: рыбалка на тунца по уровню сложности и рисков совсем не похожа на привычную «морскую покатушку» на камбалу.

«Это как разница между пехотным автоматом и танковой пушкой: боеприпасы и нагрузки совершенно другие», — поясняет эксперт.

Обычная снасть на камбалу с леской на 14 килограммов прекрасно работает по камбале и минтаю, но крупный тунец её просто рвёт. Здесь каждый элемент оснастки — леска, поводки, крючки, удилища, катушки, держатели спиннингов на борту — должен иметь серьёзный запас прочности. Ошибки дорого стоят.

«Если неправильно настроен фрикцион, а у команды нет опыта работы с такой мощной рыбой, нагрузка может быть такой, что катушку вырывает из стакана, а его — из борта. После поклёвки борьба с тунцом может идти несколько часов, при этом катер проходит не один километр — вываживание превращается в длинный переход вплоть до вечера или ночи», — предупреждает Анашкин.

Отсюда и требования к катеру. По его словам, минимально комфортный размер для охоты за крупным голубым тунцом — около 25–26 футов. ПВХ‑лодки и маленькие пластиковые корпуса он не рекомендует ни по безопасности, ни по комфорту. Тунцовая рыбалка — это отдельная индустрия, где решают не только снасти, но и опыт команды, тактика и ежедневная разведка.

Анашкин даёт ориентиры по цене: организованная рыбалка на тунца во Владивостоке сейчас стоит от 30–40 тысяч рублей на человека при группе около четырёх участников или оформляется общей суммой за выход — 130–150–180 тысяч за компанию. Верхний порог обычно обсуждается индивидуально. На цену влияют тип катера, длительность рейса, расход топлива и иногда фактический улов.

«Бывают варианты, когда часть стоимости компенсируется трофеем: тунец остаётся капитану и экипажу в счёт оплаты рейса, они дальше либо реализуют его, либо оставляют себе. Часто трофей просто делят: на берегу тушу разделывают и разбирают „по пакетам“ между участниками выхода и капитаном», — поясняет он.

Свежий тунец уже уверенно вышел и на городские онлайн‑рынки.

«Его продают через интернет‑площадки и локальные сервисы объявлений, килограмм сейчас стоит примерно от 1000 до 1500 рублей в зависимости от части туши и качества разделки. Суши‑бары охотно берут хороший продукт — вопрос только цены и логистики», — говорит Анашкин.

С кулинарной точки зрения, по его словам, тунец — та же рыба для того, кто умеет разделывать лакедру или лосося: важно правильно спустить кровь, аккуратно разделить тушу вдоль хребта, выделить спинную и брюшную части.

Лучшие форматы — сашими из размороженного филе и всевозможные варианты карпачо. Есть отличный компромиссный способ горячего приготовления — стейки, которые быстро обжариваются на сильном огне снаружи, а внутри остаются сырыми, как бифштекс с кровью.

Следом за тунцом в повестку вошли акулы и другие «южные гости». Александр Олифиренко подчёркивает: акулы не приходят специально на тунца.

«Они приходят не столько за тунцами, сколько вместе с тунцами. Как элемент вот такого субтропического их биоценоза. Высшие хищники, акулы в том числе, приходят к нам вместе с другими тропическими рыбами», — рассказал Олифиренко.

При этом здорового, большого тунца акуле догнать сложно.

«Акулы с удовольствием могут полакомиться тунцом, если смогут его догнать. Здорового, нормального тунца с нормальным поведением им догнать практически нереально. Скорость тунца достигает под водой 75 км/ч, акулам такое даже близко не снилось», — говорит он.

Опасность возникает там, где человек вмешивается в процесс: раненая, вымотанная на крючке рыба становится доступной добычей. На нее-то акулы могут напасть. Человек акуле не так интересен, но для части видов в воде выглядит как морское млекопитающее.

«В рацион акул входят не только рыбы, но и морские млекопитающие. Человек очень похож на морское млекопитающее какое‑нибудь для акулы, на тюленя в частности. Биологи говорят, что акулы серферов часто путают с тюленями: снизу силуэт человека на доске выглядит как тюлень, что является для акул приглашением к трапезе», — объясняет Олифиренко.

Биолог обращает внимание и на менее заметных гостей: медуз, фугу, тропических рыб, ракообразных.

«У нас появились совершенно какие‑то нехарактерные медузы, могут оставить такие серьёзные ожоги с волдырями, которые не проходят много дней. И они появляются прямо вот вблизи пляжей, на Шаморе. Фугу, спинороги, тропические виды, рак‑богомол лучше стали себя чувствовать здесь, у нас. Стало больше японского гребешка», — перечисляет он.

Сотрудник Дальрыбвтуза Владимир Фоминов добавляет свой штрих:

«Условно можно говорить о „субтропическом привете“, но нельзя сказать, что у нас теперь „как в Таиланде“. Море изначально очень неоднородное. Летом, скорее всего, будет больше видов, характерных для южных акваторий: лакедра, сарганы, полурылы, тунец, фугу. А зимой всё останется привычным: сельдь, навага, камбала и, надеюсь, корюшка», — говорит он.

История зимней рыбы — отдельный сюжет, который не сводится к тунцу, вытеснившему всё остальное. Олифиренко подробно объясняет, что с навагой произошло на уровне физиологии.

«Раньше было так, что из-за более холодного, чем сейчас, климата икра у них созревала к январю, нерестилась в январе, даже в феврале. И к тому моменту, как личинки становились достаточно взрослыми, чтобы переходить к самостоятельному питанию, как раз наступала весна, вспышка фитопланктона, и личинки получали достаточное количество корма именно в тот момент, когда он им был нужен», — говорит Олифиренко.

Сейчас эти сроки сдвинулись из-за потепления. Физиологические процессы у наваги идут быстрее, икра созревает раньше, и она нерестится уже в декабре.

«К тому моменту, как личинки уже должны перейти к самостоятельному питанию, кушать им нечего, потому что весна ещё не наступила. Из‑за этого происходит снижение численности популяции наваги довольно радикально. В ближайшие несколько лет, к сожалению, эта тенденция сохранится, и её будет становиться всё меньше», — предупреждает учёный.

Корюшка, по его словам, тоже пострадала от сочетания климатических изменений и человеческого фактора.

«Корюшка, скорее всего, из‑за этих климатических изменений рассредоточилась, немного поменяла поведение. Запасы её снижены, потому что, возможно, неконтролируемый вылов нанёс удар по популяции — прежде всего на местах зимовок, в речках. Из‑за этого, скорее всего, и снизилась её численность, и, возможно, изменилось поведение рыбы», — говорит Олифиренко.

Фоминов дополняет картину:

«Скорее всего, рыбаки‑любители не являются ключевой причиной исчезновения корюшки и наваги. Да, часть рыбы вылавливается, но не в таких масштабах. Навага и корюшка в водах залива Петра Великого не исчезли, они есть, однако на популяции одновременно давят несколько факторов: слабые по плодовитости поколения последних 2–3 лет, прессинг хищников, рост конкуренции за кормовую базу. Всё это сработало как снежный ком и ударило по численности», — поясняет он.

На фоне пустых лунок зимой и гигантского тунца летом легко поверить, что море переживает резкую перезагрузку. Дмитрий Анашкин с этим тезисом не согласен.

«За последние годы каких‑то резких изменений я не вижу: рыба мигрирует, и ни подводные охотники, ни спиннингисты „всю рыбу“ выбить не способны», — говорит он.

По его словам, сезоны по основным видам, если смотреть на сроки выхода рыбы, остались примерно теми же, сдвиги на неделю — нормальные годовые колебания. Реально изменилось другое: выросло количество людей на море и усилился контроль за уловом.

«Больше чувствуются другие вещи: выросло количество рыбаков, дайверов, подводных охотников и собирателей морских организмов, усилился контроль со стороны морской инспекции за уловом и соблюдением правил», — перечисляет Анашкин.

Олифиренко смотрит дальше — на десятилетие:

«Если заглянуть на 10 лет вперёд, то я думаю, что тунцов, скорее всего, станет меньше, чем сегодня. А корюшка и навага, вероятно, будут постепенно возвращаться. В ближайшие несколько лет корюшки и наваги будет становиться меньше, но лет через десять, скорее всего, численность её начнёт постепенно восстанавливаться», — говорит он.

Фоминов согласен: базовый характер любительской рыбалки в наших водах радикально не изменится, хотя состав видов и будет циркулировать — становиться чуть южнее или севернее в зависимости от перемен в погоде.

Для приморской рыбалки нынешний год — редкий момент, когда научные термины вроде «Эль‑Ниньо», «кормовая база» и «южный край ареала» превращаются в очень понятные вещи: пустые лунки зимой, очереди на тунцовые катера летом и новые медузы на городских пляжах.