«Нас объявили обслуживающим персоналом»: педагог с 43-летним стажем объяснила, из-за чего учителя уходят из школ

Открывается тяжелая металлическая дверь омской школы № 30, и, сбивая с ног прохожих, на улицу выбегают дети с рюкзаками, которые, кажется, больше, чем они сами. Для них уроки на сегодня окончены. Сейчас пора домой, а завтра школьники снова будут спешить на занятия по знакомым тропинкам.

Такой же путь больше полувека проходит учительница начальных классов Ирина Владимировна Солодкова. Сначала была ученицей, а после выпуска из педагогического института вернулась в родную школу преподавать. Как за десятилетия изменились дети и родители, почему молодежь не хочет работать учителями и в какой момент педагогу нужно уходить на заслуженный отдых — в материале корреспондента NGS55.RU Екатерины Шрайнер.

Говорят, что профессия накладывает отпечаток на облик человека. Ирина Владимировна подтверждает эту теорию. Строгий, но одновременно добрый взгляд, ровная осанка, четкая речь — сразу понятно, что перед нами учитель.

Как признается преподаватель, выбирать профессию не пришлось. Хотя педагогов в семье не было, всегда знала, что будет учить. Причем именно начальные классы. Другие варианты не рассматривала.

«Занимаюсь я этим 43 года. 10 лет отучилась в школе № 30, потом пришла работать. Всё это время я здесь. Преподавала еще в педуниверситете, но параллельно с учительством. Профессия выбрала меня сама. Мне повезло, меня окружали замечательные учителя. Первая моя учительница была ветераном ВОВ, зенитчицей, которая прошла всю войну. Это был удивительно гениальный человек. К тому же у меня был замечательный тренер (Ирина Владимировна занималась лыжным спортом. — Прим. ред.). Учителя — какие-то особенные люди, так мне всегда казалось».

Самым сложным в начале пути было привыкнуть к тому, что дети далеко не всегда соответствуют ожиданиям. В школе, как признается Ирина Владимировна, каждый новый день не похож на предыдущий. Можно спланировать идеальный урок, но всё равно придется импровизировать.

«Мы поднимаемся в возможностях правильно учить, но каждый день преподносит новые сюрпризы. Ты вроде бы знаешь, как в этой ситуации поступить, а оказывается, нет. Трудности вначале воспринимаются как? Я же всё смогу! Когда ты понимаешь, что твое желание разбивается о возможность получения результата, в этом трудность первая. Вторая трудность в том, что ты на самом деле веришь, что скажешь „А“, а дети хором ответят „Б“. В итоге понимаешь, что это не так».

Когда только пришла преподавать, помогали советы опытных учителей. Сейчас сама стала наставником для молодых коллег. Важно не погасить в них желание учить, потому что с годами сложностей становится только больше. Опытному педагогу доверяют, а значит, на нем лежит больше ответственности.

«Кажется, что трудностей больше в самом начале. Нет, с каждым годом зона ответственности твоя расширяется. К тебе идут, потому что верят в тебя. Да, я не испытываю трудностей в преподнесении материала, но я могу испытывать трудности, потому что ребенок особенный. Возможно, у него трагедия в семье, и мне нужно сделать так, чтобы не повредить его нервную систему или еще что-то. Хотите трудностей — приходите в школу».

За годы работы учитель младших классов работала с разными детьми. Каждое поколение приносит новые задачи, которые приходится решать. В последние годы дети всё чаще оказываются не готовы к учебной программе.

«Многие дети, приходящие в школу сегодня, социально не адаптированы. Нет навыка самообслуживания. В современном темпе жизни родителям легче сделать всё за них. Надеть пуховик, посадить в сани и везти ребенка проще, чем раньше встать и дать ему собратья. Дать телефон с мультиками тоже проще, чем разговаривать. Идет отставание развития речи, логического, образного, ассоциативного мышления. Всё это влияет, естественно, на качество образования».

Нередко родители не занимаются с детьми. Их отводят к репетиторам, на дополнительные занятия. Но это не заменит общения с мамой и папой. В семье ребенок проводит намного больше времени, чем в школе, поэтому воспитывать в первую очередь должны именно родители.

«Еще одна тенденция, которая мне сейчас не нравится, — это тенденция переложить на кого-то ответственность за воспитание своего ребенка. Ребенка поведут в студию подготовки, а сами читать книжку с ним не будут. Но ребенок-то прежде всего ваш. Теряется контакт с детьми. Ребенок первое время учится для мамы, чтобы она его похвалила. Безусловно, не нравится то, что у родителей многих нет потребности в искусстве, в литературе, в чтении. Они эту нелюбовь передают детям».

Грубость и оскорбления в адрес педагога — нередкая история и в младших классах. За таким поведением всегда скрывается детская боль. Важно ее вовремя распознать и никогда не позволять себе опускаться до уровня ребенка.

«Помню, был мальчик в моем первом выпуске. Прибегает папа и говорит: „Я потерял своего сына“. Он, оказывается, здесь на хоккейной коробке гулял. Отец его ко мне притаскивает, спрашивает: „Он, наверное, еще и двоек наполучал?“ Там действительно была двойка в тот день, но я поняла, что произнести это не могу. Сказала, что очень довольна ребенком. Мальчик, когда вырос, пришел и сказал, что это был единственный день, когда его не били. Понимаете? Я страх в глазах ребенка увидела».

С родителями тоже нередко случаются конфликты. Иногда взрослым кажется, что их детей обижают. Нужно находить общий язык. В этом помогает опыт.

«Родители, которые сейчас приходят, — это родители совсем другого поколения. И мне проще с ними устанавливать отношения. У меня стаж большой. Многие родители — это мои бывшие ученики или ученики нашей школы. Сформировался какой-то определенный авторитет. За тобой уже тянется шлейф твоих требований, которые ты выставляешь к детям. И, безусловно, на тебя это работает. У родителей бывает такое чувство, что их ребенка обижают. Мало спрашивают».

Часто студенты педуниверситетов открыто заявляют, что учить детей не собираются, а на пары приходят, чтобы получить хоть какое-то высшее образование. Решить эту проблему, по мнению педагога, можно, если повышать престиж профессии. Кроме того, она не против введения обязательной отработки для выпускников.

«У нас педагогический состав в основном очень взрослый. Они уйдут, кто придет к ним на смену? Престиж учителя падает. И падает он из-за общества, а не из-за учителя. Учительство как было, так оно и работает. Какие бы ни были ситуации, „лихие“ девяностые годы. Школа существовала и работала. Было время, когда нас объявили обслуживающим персоналом. Учитель — не обслуживающий персонал. Но почему-то рекламируют работу курьером, а не учителем. Кроме того, обязательства студентов отработать в школе помогли бы нормализовать смену кадров».

Еще одна проблема школ — зарплаты. Люди, которые остаются преподавать надолго, работают из-за любви к делу, и их нужно поддерживать, в том числе финансово.

«В школе никогда не платили много. Поэтому там не самая худшая часть населения находится. Это люди, которые действительно получают удовлетворение от своего труда. Я считаю, что школа, институт, колледжи — это все-таки элита должна быть. Заработная плата должна соответствовать, чтобы учитель работал творчески и не брал 50 часов, лишь бы семью прокормить».

О современной системе экзаменов спорят постоянно. Пока одни заявляют, что ЕГЭ дает возможность ученику из глубинки поступить в любой вуз страны, другие уверены: такой формат проверки не показывает реальные знания.

Ирина Владимировна к ЕГЭ относится спокойно. Говорит, что нет системы без недостатков. По ее мнению, при поступлении в университет к экзаменационным баллам можно добавлять средний балл аттестата. Тогда у школьников появилась бы мотивация учить не только те предметы, которые они собираются сдавать, но и все остальные.

«ЕГЭ — это выгодно, потому что ребенок, сдав три экзамена, может поступать в несколько вузов. Проблема в том, что 11-й класс не учится. Они интересуются только предметами, которые будут сдавать. В какой-то степени здесь дети наши в общем образовании проигрывают. Если ему история и география не нужны, то он не будет упор делать на чтение учебника и дополнительной литературы. А если бы была бы зависимость балла аттестата, здесь была бы картинка другая, может быть».

Другое преимущество ЕГЭ, о котором часто говорят сторонники этого экзамена, — отсутствие коррупции и прозрачная система оценки. В советские годы в школе получить оценку за деньги тоже было невозможно, а вот в вузах подобные случаи встречались. Правда, лично педагог с ними не сталкивалась.

«В школе коррупции нет и не было. Я прошла это сама, когда мы сдавали 7 экзаменов. Готовились, знали все билеты, волновались, но преподаватели были нацелены, чтобы мы сдали. Понятно, какой-то предмет знали лучше, какой-то — хуже, но общее образование всё равно росло. При поступлении с коррупцией я лично не сталкивалась, никто за меня не платил. Но это существовало, безусловно».

Еще одна спорная тема — оценки. Есть те, кто считает, что существующую в России систему оценивания нужно поменять или отменить. Ирина Владимировна с этим не согласна. Школьные отметки дают детям мотивацию для обучения.

«Ребенок должен работать за что-то. То, что он должен хотеть получить знания, говорят только люди, не работавшие в школе. Ничего он никому не должен. Система может быть безотметочной, но она всё равно будет оценочной. Когда я говорю ребенку, что он хорошо ответил, ведь всё равно его оцениваю».

Сейчас Ирина Владимировна преподает в четвертом классе. Продолжит ли работу в следующем году, пока не знает. Говорит, что, если в сентябре снова наберет первоклашек, должна будет довести их до конца начальной школы. Энергии еще на четыре года может и не хватить.

Выгорание в образовании — частое явление. Особенно у педагогов старшего возраста. Первый и главный тревожный признак — раздражение, которое учитель испытывает к детям.

«У нас учителя достаточно мудрые, и те, которые почувствовали, что при наступлении выслуги лет они стали терять желание, просто честно ушли из школы. Они были великолепными учителями, но учитель должен уйти со школы вовремя. Ученику нужен учитель боеспособный, интересный, с энергией. Ребенок может тебе посочувствовать, что у тебя что-то болит, но он не может тебе сочувствовать 365 дней в году. Я так думаю: когда дети начнут тебя раздражать, ты должен повернуться и честно сказать „до свидания“».

Главная мотивация для учителя — дети. Пока они вдохновляют, работа будет в радость.

«Как бы не ошибиться и вовремя закрыть эту дверь. Я все-таки достигла такого возраста, когда нужно подумать о том, что пора на покой. Но как можно закрыть дверь в то место, которое дорого для тебя. Я сюда хожу 53 года. Сама боюсь этой цифры. 10 лет я здесь училась и сюда же пришла работать. Мотивируют дети, правда. У меня всегда новые идеи».