3-летняя девочка стала инвалидом после ДТП — виновник получил штраф. Тяжелая история Моники из Владивостока

Маленькую Монику Ван сбили, когда она каталась на самокате во дворе своего дома. Девочка была долгожданным ребенком и развита не по годам. Много разговаривала, любила гулять и вкусно покушать. После ДТП всё изменилось: малышка питается жидкой пищей, страдает от бессонницы и хромает. Виновник аварии Семен Торба заплатил штраф в 1,5 тысячи рублей.

Историю Моники до выхода видео на YouTube-канале журналиста Вероники Косаткиной в октябре этого года знали единицы. Ролик собрал больше 500 тысяч просмотров. Там мама девочки Хельга впервые публично рассказала о врачах, которые не нашли никаких травм и препятствовали лечению, из-за чего ребенок больше года практически живет в больницах.

Редакция VLADIVOSTOK1.RU поговорила с Хельгой Ван подробнее о том, что происходило после аварии, как себя вели родственники виновника ДТП, а также про суды с приморскими врачами и попытки натравить на семью органы опеки. Еще мама девочки раскрыла, во сколько обходится лечение: сумма в 866 раз больше размера штрафа. И это только первые этапы.

Также мы связались с Семеном Торбой и его адвокатом. Он поделился своей версией событий, вспомнил, как пытался наладить общение с Хельгой и помочь деньгами, и рассказал о травле в интернете после выхода видео.

ДТП произошло вечером 24 августа 2023 года во дворе дома на улице Садгородская, 30/5, где Моника гуляла вместе с бабушкой. На тот момент ей было два года. Студент Семен Торба жил там некоторое время. Он зашел домой переодеться после поездки в деревню к родственникам. Затем сел в свою праворульную Toyota Probox и собирался ехать по делам.

— На территории двора все ездили хаотично, дети бегали. Особо не видя преград, я сел за руль и поехал. Посмотрел на дорогу, увидел, что проезжая часть очень широкая, там никого не было, поехал. Как я уже потом проанализировал, скорее всего, параллельно со мной начала набирать скорость девочка, она попала в так называемую слепую зону. У машины стойка справа, — вспомнил момент аварии парень.

К пострадавшей сразу подбежали прохожие. Сам Семен сначала не понял, что произошло, так как не видел, была ли девочка под машиной.

Студент заплатил штраф, так как алкоголь в его организме медицинская экспертиза не обнаружила. Травмы Моники также не подтвердились.

Хельга предоставила нашей редакции копию освидетельствования Семена: дата не скрыта, там указано 25 августа — следующий день после аварии. Эту фотографию ей отправил друг Торбы, но вскоре удалил ее.

— Изначально его [виновника ДТП] никуда не увозили, есть камеры и соседи-свидетели. Дело закрыли тем же днем, когда произошла авария, выписали штраф 1,5 тысячи рублей за то, что не предоставил преимущество пешеходу, — добавила Хельга.

Семен объяснил, что дата на заключении правильная, так как он прошел освидетельствование в час ночи следующего дня.

— Я не помню, какой это точно был день недели, но сотрудников полиции мы ждали достаточно долго. То есть, пока они приехали, пока всех опросили, уже успело стемнеть, и уезжали мы оттуда в районе 10−11 часов вечера. Через весь город приехали на Эгершельд, потом приехал сотрудник. Пока всё сделали, уже было за полночь, — рассказал свою версию событий Торба.

Несмотря на то, что сначала травмы Моники не подтвердились — в выписке после аварии врачи указали гастрит, — последствия оказались тяжелыми, об этом говорят заключения частных медиков, которые есть в распоряжении редакции. Да и сама Хельга обнаружила у дочки множественные синяки на животе и гематому на затылке. Девочку рвало, а голова, шея и руки непроизвольно дергались.

Но сразу после ДТП, по словам женщины, медицинскую помощь Монике не оказали: врачи Тысячекоечной больницы во Владивостоке не госпитализировали ребенка в нейрохирургическое отделение; в Краевой детской больнице № 1 вычеркивали диагнозы. Комментарий Минздрава по этой ситуации получить не удалось из-за хода следствия.

Также Хельга заявила, что мать Семена была уверена, что сын избежит наказания, так как его сестра — доктор.

Торба вместе с адвокатом опровергли обвинения: его сестра Софья только учится на врача и не могла бы повлиять на ход лечения пострадавшей. А он, наоборот, предлагал оказать медицинскую помощь по связям.

— Она связана с медициной, но еще даже не врач. Учится на педиатра в Санкт-Петербурге. Я вам даже больше скажу, сестра у меня в любом случае обучается в учреждении, у нее есть какие-то связи, какие-то возможности. И мы в первые дни предлагали отправить девочку в Санкт-Петербург, здесь мы могли ей провести более глубинный осмотр, оказать более качественную помощь. Хельга на тот момент отказалась от этого. И как бы, отказалась и отказалась, нам оно не надо, — разъяснил виновник ДТП.

Семен добавил, что пытался дистанционно наладить контакт с мамой Моники, чтобы выяснить состояние ребенка, и хотел помочь деньгами: купил новый самокат и портфель с игрушками. Но полноценного диалога не получилось: Хельга не разрешила ему увидеться с ребенком.

Хельга подтвердила, что на следующий день после ДТП молодой человек принес «безопасный самокат». После построить общение не вышло.

Семен пояснил, что хотел перевести деньги на лечение, и попросил предоставить врачебное заключение, но так его и не увидел. А при личном общении Хельга якобы простила его и сказала, что у Моники уже были проблемы со здоровьем до аварии и «практически инвалидность».

Мама девочки эти слова отрицает. В подтверждение она получила заключения от нескольких независимых врачей о всех болезнях дочери, начиная с роддома.

Спустя некоторое время Семен уехал в Санкт-Петербург на учебу, оставив доверенность на мать Ольгу. После этого общение продолжилось через нее, но адекватно построить диалог с семьей виновника ДТП у Хельги не получилось — она предоставила скриншоты переписок с сестрой, матерью и самим парнем.

После Тысячекоечной больницы Хельга обратилась в Краевую детскую клиническую больницу № 1. Девочку госпитализировали в хирургическое отделение. Она лежала в палате с маленьким Мишей и его мамой — Елизаветой Околеловой.

— Я была в шоке диком, когда Хельга рассказала мне, что случилось. Пока мы там находились, к ним никто не приходил из врачей особо. Только по требованию матери капельницы Монике ставить начали. Я больше в эту больницу ногой не сунусь из-за отношения к детям, — возмутилась женщина.

— Она кушала «Малоежку», кричала и плакала от судорог. Ручки и ножки вывернуты внутрь, прямо ужасно. Я за врачами побежала, а они сказали, что судорог не было. У Моники потом еще загнило место в вене, где был катетер. Родственница-медсестра выслала знакомому профессору в Москву фото ее гнойничка. Он срочно посоветовал оказать помощь, но наши врачи не поверили «липовому» доктору. К девочке не подходили вообще, — дополнила Елизавета.

Хельга продолжила борьбу за здоровье дочери. Обращалась в государственные и частные клиники Владивостока, но ей отказывали в помощи из-за маленького возраста ребенка и в госпитализации по показаниям из медицинской книжки. Мать нашла снимки Моники сразу после ДТП, показала шести травматологам, которые сказали, что у девочки был перелом крестца. Он неправильно сросся и сопровождался корешковой травмой спинного мозга.

Согласно заключениям нескольких частных врачей, которые предоставила нашей редакции мама, девочка находится в тяжелом состоянии после перенесенных черепно-мозговой и закрытой спинномозговой травм. Также наблюдается спинальная нестабильность (когда позвоночник не может сохранять физиологическое положение ни в движении, ни в покое. — Прим. ред.), спастика правой стопы (болезненные судороги. — Прим. ред.) и перекос костей таза.

Малышку ждет дорогостоящая реабилитация, вероятно, понадобится даже операция. Моника круглые сутки находится рядом с мамой. Ей требуется много внимания, постоянные осмотры и процедуры.

Сейчас девочка наблюдается у нейрохирурга в Москве и исправляет косоглазие — это обошлось в 600 тысяч рублей. Следующий этап лечения начнется после Нового года, для этого нужно собрать еще 700 тысяч, а впереди их еще несколько.

Помочь маме и пострадавшей Монике вызвались люди из благотворительного фонда «Что дальше?» — более 1,8 тысячи людей поучаствовали в сборе средств на лечение.

— Нам действительно помог добраться до Москвы фонд и неравнодушные сердца людей. Я очень благодарна за эту помощь и поддержку. Сейчас дочка проходит обследование, поэтому рано что-либо говорить. Также фонд предоставил мне психолога. Сейчас прохожу сессии онлайн, работаем над этим вместе. Очень сильный след оставила эта ситуация, — рассказала Хельга.

После публикации постов о сборах денег для Моники благотворительной организации и маме девочки стали поступать угрозы с анонимных аккаунтов во «ВКонтакте» и номеров. Они предполагают, что это родственники виновника ДТП.

Фонд активно помогает пострадавшей Монике. Его представительница Екатерина Морозова считает, что главная цель сборов — помощь в лечении девочки и оказание психологической поддержки ее маме.

— Сейчас очень важно выявить все проблемы со здоровьем, пройти полноценное обследование, чтобы, наконец, начать лечение. С момента трагедии прошел год, упущено много времени с медицинской точки зрения. Всё, что можно получить в рамках программ госгарантий, будет получено. А все обследования, которые не входят в ОМС, оплатит наш фонд. Мы нацелены на длительную реабилитацию, чтобы Моника избавилась от гиперкинезов (непроизвольные движения мышц — тиков и тремора. — Прим. ред.) и начала полноценно питаться. Сейчас с этим есть проблемы, — объяснила Екатерина.

Резонанс история Моники получила через 14 месяцев с момента аварии — после выхода 20-минутного видео на YouTube-канале журналиста Вероники Косаткиной в октябре 2024 года. В соцсетях посыпались комментарии в поддержку малышки и ее мамы.

Среди откликнувшихся была студентка Владивостокского медицинского университета Екатерина Емец. В комментариях под видео она ужаснулась поведению врачей, которые не оказали помощь ребенку, а на личной странице в соцсетях призвала придать историю Моники еще большей огласке.

— Самое страшное, что это происходит здесь, во Владивостоке, буквально на наших глазах. Помогите распространить данное видео, помогите нашей соотечественнице добиться справедливости и помочь ее маленькой дочурке снова быть здоровой и счастливой, — написала Екатерина.

А вот Семен и его родственники подверглись травле в Сети. Парню начали приходить сообщения во «ВКонтакте» и в WhatsApp с проклятиями и пожеланиями смерти.

— Никто с Хельгой не вел такого рода общение, чтобы это возвращалось в таком виде. Можно было об этом рассказать в видеоролике, но не упоминать мою фамилию. Люди начали писать моей матери и сестре, угрожать им, посылать проклятия. Слава богу, бабушку не нашли, — поделился парень.

На момент публикации редакция VLADIVOSTOK1.RU не получила скриншоты сообщений с угрозами в адрес семьи Торбы.

Этим общественное порицание не ограничилось — люди обвинили студента в том, что на момент аварии он был пьян, так как на одном из видео выходит из подъезда с бутылками алкоголя в руках.

— Все люди заходят в алкомаркет, а потом садятся за руль машины. Это же не означает, что они в алкомаркете выпили эту бутылку. А я вышел с бутылкой, просто взял ее дома, потому что на следующий день мне нужно было отдать ее другому человеку, у него был день рождения. Стечение обстоятельств, но освидетельствование показало, что я был абсолютно трезвый, — прокомментировал нападки Семен.

Адвокат виновника ДТП заявил, что они готовятся к разбирательству, чтобы защитить репутацию Торбы. И добавил, что не против урегулировать ситуацию мирным путем, но если этого не случится, будет бороться за правду через суд.

— Не было в отношении Семена никаких уголовных дел, которые бы могли за ним статус обвиняемого закрепить. Если они продолжат дальше, будем бороться. Мы готовы завершить этот процесс завтра, если они опровергнут сказанное. Наша цель — восстановить честь и репутацию. Мы хотим, чтобы они опровергли сказанное и не порочили честь, — дополнил адвокат.

Он рассказал случай из своей практики, когда люди специально брали заключения в частных клиниках, чтобы нечестным путем выиграть дело, и высказал предположение, что в деле Моники могут быть похожие мотивы.

Для семьи Моники эта история далека от завершения. Хельга намерена идти до конца через суд.

— По факту ненадлежащего оказания медпомощи возбуждено уголовное дело на Краевую детскую клиническую больницу № 1, Тысячекоечную и заведующую детской поликлиники № 3 на 1-й улице, 6. Я уточняла это у следователя, который работает над ним сейчас. У нас уже экспертиза по медицине 9 месяцев, всё стоит на месте, первый следователь поменялся без причины в декабре. Скорее всего, без огласки замнут, — рассказала раздосадованная мама пострадавшей.

Заявление в Следственный комитет Приморья, из-за которого на врачей краевой клинической больницы возбудили дело, подала уполномоченная по правам ребенка в Приморье Ольга Романова. Женщина лично приезжала к Хельге, когда она лежала там с Моникой. Автор этого материала попыталась связаться с Романовой — на звонки и сообщения уполномоченная не ответила.

Редакция VLADIVOSTOK1.RU обратилась в пресс-службу Следственного комитета Приморья, чтобы узнать подробности об уголовном разбирательстве, но нас перенаправили в УМВД по Владивостоку со ссылкой на то, что делами о ДТП занимается это ведомство.

Наш корреспондент отправил на почту полиции официальный запрос с вопросами об этапах расследования и деталях уголовного дела еще 29 ноября. В установленные законом 7 дней ответ не поступил, как и на момент выхода материала. А сотрудник ГИБДД, выезжавший на место аварии, отказался давать любые комментарии.

Мама Моники собиралась написать заявление в Следственный комитет России на имя председателя Александра Бастрыкина, но не успела сделать это из-за забот с лечением малышки. Однако 5 декабря официальный телеграм-канал информационного центра сообщил, что глава СК потребовал «принять меры к завершению расследования уголовного дела в кратчайшие сроки с направлением в суд».

За несколько дней до выхода этого текста Хельга написала нам, что 10 декабря к ней домой во Владивостоке пришли органы опеки по запросу Следственного комитета Приморья о лишении родительских прав. Всё из-за жалобы врачей Краевой детской больницы № 1 на то, что женщина якобы жестоко обращалась с дочерью во время госпитализации и не кормила ее.

— Опека напишет, что я нормальная мать, они меня знают. Посоветовали мне написать уполномоченному по правам ребенка России. Опека обязана была отреагировать и приехать ко мне поговорить. Запрос к ним поступил на два дня раньше обращения Бастрыкина, а сейчас, думаю, они ничего не сделают. Лишением прав меня пугали еще тогда, когда была госпитализация, и я писала жалобы главврачу, — добавила мать пострадавшей девочки.

В Управлении по организации работы комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав и в Управлении опеки и попечительства администрации Владивостока подтвердили факт рейда во Фрунзенском районе города, где живает семья Ван. Подтвердить или опровергнуть посещение конкретного адреса там не смогли из-за засекреченности документов.

Хельга теперь вынуждена не только ухаживать за больной Моникой, бесконечно возить ее на лечение в разные города России и Дальнего Востока, оформлять инвалидность ребенка, но и разбираться с заявлением от врачей детской краевой больницы о лишении родительских прав.

Надежду, что все виновники будут наказаны, в маму девочки вселил интерес к уголовному делу на медиков председателя СК России. Редакция VLADIVOSTOK1.RU продолжит следить за историей Моники и рассказывать о новых деталях. Мы очень надеемся, что все эти разбирательства не помешают девочке выздороветь и вернуться к полноценной жизни.